7.10.1943

Мягкий солнечный день. Я выехал утром и медленно крутил педали, время от времени останавливаясь. Проехав сорок километров, сел на обочине и поел. Мимо проезжал грузовик с яблоками. Бросили мне три больших яблока. «Pour votre dessert»[798], — крикнул сидящий на корзинах француз. Я помахал рукой и улыбнулся. Отличные яблоки. Дальше я уже просто тащился. Мне было жаль быстро проезжать леса и остатки зелени. Снова город. В Шантийи мне артистически удалось миновать патруль жандармов, проверяющий содержимое багажа велосипедистов. Мое сало, мясо, яйца и мука были в опасности, не говоря обо мне самом. Такое преследование черного рынка — глупость. Около часа дня я был дома. Эти три дня меня восстановили.

9.10.1943

Вечером в театре «Варьете» на «Фанни» Паньоля^{102} с Ремю^{103}. Ремю, наверное, лучший французский актер. И в кино, и в театре он на голову превосходит весь актерский состав Франции. Каждое его слово и жест излучают естественность, интеллект, культуру, скрытый шарм и доброту. Это его последние спектакли перед поступлением в труппу «Комеди Франсез», где он дебютирует в комедии Мольера «Bourgeois Gentilhomme»[799]. Это стало поводом для множества интриг и зависти. Мумии из «Комеди Франсез» не могут смириться с тем, что бульварный актер (по типу канатоходца) будет марать доски первой сцены Франции. Сейчас, на прощание, Ремю играет в Варьете незабываемого Сезара в «Фанни».

Паньоль великолепен. Все его пьесы, все сценарии фильмов, хотя и похожи друг на друга, всегда полны того, что никогда не надоест, — сердечности. От них веет теплом юга, беспечностью, разговорчивостью, добротой и благодушием людей, чьи радости и горести, смех и слезы всегда купаются в лучах солнца. Они передают атмосферу тихих жарких послеобеденных часов, тихих вечеров и бесед за неизбежным стаканом желто-зеленого пастиса. И все это сопровождается внезапными вспышками эмоций, подобными порывам мистраля. Нужно знать Южную Францию, чтобы прочувствовать и понять ее, чтобы в полной мере оценить мелкие детали, слова и движения, из которых Паньоль создает свои пьесы и свое Искусство. Как правило, это сочетание монологов и жестов с простым и незатейливым действием, как это часто бывает в жизни. Его персонажи человечны, и то, что они делают, они делают по-настоящему. В их груди бьется живое сердце, а их простота — не поза. Жизнь здесь переплетается с солнцем, вином, оливковым маслом и создает тот чудный раствор, который усмирит даже самую сильную боль. Заплаканные глаза отдохнут на синей поверхности моря, зашумит ветер в кронах сосен, ноздри наполнятся запахом жареной рыбы и оливкового масла, а темный и прохладный интерьер маленького бистро заманит своим спокойствием. Здесь так хорошо жить потому, что жизнь — самое главное. Если не такая, будет другая и, пожалуй, тоже хорошая; спокойная, предвечерняя.