«50 ans de vie parisienne» Армори^{98}. «Дело Дрейфуса», галерея минувших личностей и устаревших имен. Вилли и Колетт^{99}, Рашильд^{100}, Париж, 1900. Плохо написано, конъюнктурно. На это тоже есть мода, так что раз-два — и готово.

28.9.1943

Упрямые слухи о советско-немецком перемирии. Оно витает в воздухе, уже сделаны шаги при посредничестве Турции. Это похоже на российский шантаж, с помощью которого они надеются навязать «дорогих союзникам» определенные вещи. Слухи распустили коммунисты по приказу из Москвы.

1.10.1943

Слухи о советско-немецком соглашении стали настолько упорными, что сегодня немцы официально их опровергли.

Во Франции начинает давать о себе знать организованное Сопротивление. Молодые люди, обреченные на выезд в Германию, объединяются в отряды, а англичане снабжают их оружием с воздуха. Занимаются диверсиями. Все началось с поджога урожая и уничтожения сельскохозяйственной техники. Крестьяне ничего не хотят отдавать добровольно, поэтому участились обычные грабежи и убийства коллаборационистов. Жертвами становятся невинные люди и политические оппоненты. Франция до сих пор сохраняла спокойствие, но это, похоже, закончилось.

Англичане и американцы застряли в Южной Италии и проведут там зиму. Могло быть и лучше… Русские идут вперед, немцы медленно теряют плоды всех своих побед.

5.10.1943

M. написали из Монсо, что убили свинью и чтобы я приехал к ним в департамент Уаза, в 80 км от Парижа. Очень они мне нравятся. Он бывший почтовый шофер, она прекрасная, тонкая женщина из промежуточного слоя, встречающегося только на польском Поморье. Они два года назад поселились в деревне, где он работает сельскохозяйственным рабочим. У них были две пустые комнаты и такие примитивные условия быта, которые может выдержать только батрак во Франции (невероятно), и они заработали практически всё своим упорным трудом и умом. Он сам смастерил для них простую мебель, построил клетки для кур и кроликов, свинарник, а после работы разбил довольно большой огород. Приехав сюда из Парижа с тремя чемоданами, они сегодня имеют небольшое хозяйство, конечно, к зависти всех окрестных французов. Француз, когда речь идет об иностранце, не хочет видеть огромной работы, воспринимая только результат. У поляка всё лучше, у него все лучше получается. Почему? Об этом завистливый француз не думает. Он считает это несправедливым, обзывает его sale étranger[792], смотрит, как поляк все лучше питается и ни в чем себе не отказывает, но пальцем не пошевельнет, чтобы улучшить свое пещерное существование. Потому что ленивый. Француз не видит, что самый глупый поляк умнее его, что он не боится работы, что он инициативен и изобретателен, что он «может всё», потому что хочет. И должен. Француз только завидует, жалуется и ничего не понимает. Для француза все всегда «несправедливо». C’est pas juste[793] — слышится с утра до вечера. Особенно когда речь идет об иностранцах.