Он моментально достает из ящика «Первую продавщицу» («Première demoiselle»), которая еще в 1838 году не понравилась госпоже Ганской, но вызвала восторг госпожи Санд. Меняет название. Продавщица превращается в школу семейной жизни. «Я сделаю драму из буржуазной жизни как пробный шар, — пишет он госпоже Ганской, — без шума, что-нибудь несущественное, чтобы посмотреть, что люди скажут об абсолютной правде». Конечно, он привлекает помощника. Это Шарль Лассайи^{111}. Вместе они берутся за работу. Шестнадцать дней и шестнадцать ночей борьбы с непреодолимыми трудностями сцены. Усталый, раздавленный, выжатый как лимон, он появляется со «Школой семейной жизни» в кабинете Жолли. Тот пьесу не принимает. «Абсолютная правда», «драмы из буржуазной жизни» не были тогда в моде. Театр хотел театра в худшем смысле этого слова сегодня, хотел что-то à la «Антони» Дюма-отца или «Гамлета» с хеппи-эндом, который Дюма-отец так хорошо сляпал для парижской публики. Хеппи-энд — вовсе не американское изобретение. Массовая культура, зарождавшаяся в то время во Франции, требовала так же, как и сегодня, счастливого конца и оптимизма. «Школа семейной жизни» Бальзака канула в Лету до этого года. Между тем временем, когда безжалостный Жолли отверг пьесу измученного автора, и осенью 1943 года — пустота, которая связывает эти моменты и делает пьесу актуальной. По пути в театр мне казалось, что Бальзак еще жив. Я был взволнован, немного потерян во времени и ужасно встревожен. Я не читал «Школу семейной жизни» и боялся, чтобы Гонорий не «передобрил», как однажды Бой-Желеньский^{112} написал о госпоже Ганской, чтобы не переусердствовал. Но Гонорий «передобрил». Даже по нашим современным театральным меркам, куда более прогрессивным, чем тогдашние.

Воспользовавшись отсутствием мужа, мадам Жерар, при содействии двух дочерей, Анны и Каролины, путем интриги, воплощенной в жизнь Анной, месье Дювалем, братом мадам Жерар, и Робло, кассиром фирмы, увольняет с работы мадемуазель Адриенну, первую продавщицу магазина Жерара и единственную, кому он доверяет. Но прежде чем мадемуазель Адриенна успела покинуть дом, Жерар, вернувшись раньше, чем он планировал, неожиданно появляется в доме. Он неприятно удивлен, не найдя свою наперсницу и единственную подругу в семейном гнезде гадюк. Вспыхивает полный напряженности, стремительный, громкий скандал. Любовь, потому что Жерар понял, что любит мадемуазель Адриенну последней любовью стареющего мужчины, хитрость, зависть и ненависть на протяжении трех актов подводят всех к эпилогу. Но какому? На протяжении всех трех актов, сильных, в некоторых сценах достигающих мрачного апогея пробирающего до костей и почти ибсеновского реализма, ситуация запутывается до такой степени, что не видно выхода. Жерар хочет бросить семью и уехать с Адриенной. Однако не может решиться на этот шаг. Дальнейшая жизнь без Адриенны немыслима. Оставить Адриенну в доме и вернуться к status quo будет адом. Отречься от счастья? Нет. Наслаждаться им издалека, когда все мосты будут сожжены? Тоже нет. Компромисс? Исключено.