Изысканный Констан Реми{113} (Жерар) очень хорош, Мэри Морган{114} (Адриенна) великолепна.
1944
1944
26.1.1944
Я не писал. С момента, когда будущее перестало быть загадочным, когда ясно, что наступает ночь, — зачем писать? Я уже пять дней в больнице. Сначала была боль, потом опухла шея с левой стороны, озноб, наконец врач объявил, что это «ганглий», или как там это называется, и требуется срочная операция. Вроде как мы спохватились в последний момент, и ситуация была серьезная. К., по обыкновению, оказался настолько заботливым и предусмотрительным, что благодаря ему у меня в общей палате как будто отдельный бокс. Жизнь в палате «идет своим чередом», но я не принимаю в ней участия.
Сегодня утром умер какой-то старик. Он тихо стонал. Когда пришел врач, старик уже испустил последний вздох. Погас. Я невольно дунул в воздух, как будто загасил свечу, и подумал: «Это жизнь». Кровать старика отгородили ширмами, и жизнь продолжила «идти своим чередом». Рядом с ним лежал молодой парень. Его принесли вчера после тяжелой операции: у него из горла доставали открытую булавку (где он ее нашел в наше время?), которую он проглотил. Парень вчера был еле жив, а сегодня уже встал и смеется. Сейчас пошел на больничный концерт. Я не пошел, не хотелось одеваться. Медленно тянется час за часом, часы без точек и запятых, время без каких-либо знаков препинания. Я выхожу в душевую покурить, в палате курить нельзя, и мне вспоминается время в гимназии. В таких условиях сигарета имеет более выраженный вкус. Читаю и думаю. На самом деле у меня есть то, о чем я мечтал неделями. Спокойствие, много времени и чувство «оторванности». Я немного оторван от мира. А между тем события в мире стремительно развиваются, приближаясь к парадоксальному и трагическому концу. Как зловещая тень, Россия все дальше и дальше простирается в будущее, твердо идя к победе, к