Группа людей, в которой каждый по отдельности друг друга любит. Но когда все вместе, это выглядит примерно так: разговор о новых системах газовых горелок, дающих большое пламя при низком давлении, о печах, которые топятся бумагой (вращаются шарики, надо постоянно подбрасывать топливо, и на этом можно готовить), о русских (сплошные глупости), о масле из Нормандии (разговор о призраках, все говорят, но никто не видел), в общем, мe-e-e, мe-e-e, мяу, мяу и гав, гав.
Вчера я раздобыл целую баранью ногу и ветчину, и у нас на воскресенье полно мяса. Зато нет газа. В Париже беда. Электричества днем нет, а вечером только с 10.15. И только для освещения. Женщины не могут сделать химическую завивку. Но уже и для этого найдено решение: в одном из больших парикмахерских салонов, вроде в «Антуане», придумали аппарат, приводимый в действие тандемом велосипедистов. Наняли четырех велосипедистов, и те поочередно крутят педали в течение 8 часов. Один из мюзик-холлов на Монмартре собирается освещать сцену с помощью таких тандемов.
Кино и театры закрыты уже две недели. Все консьержки говорят, что «
Миколайчик доехал уже до Тегерана и завтра должен быть в Москве. Русские на подступах к Варшаве.
30.7.1944
Ближе к вечеру в Венсенском лесу. Мы сидели у пруда, и я рассказывал Басе о будущем. Когда у нас будет свой домик с садиком, Бася будет летом варить много варенья, а я — вина и настойки из фруктов. А если мы будем жить в многоквартирном доме, носить одежду формы № 1, питаться согласно недельному меню и читать какую-нибудь «Пролетарскую Польшу», редактируемую бывшим членом СНСМ, то Бася не будет варить варенье, а я — делать вино и настойки. Мы будем ходить на собрания, обсуждать Маркса, Ленина и Сталина и убеждать себя, что только сейчас жизнь стала прекрасной и «на благо Польши». А вот и нет, я не понимаю, почему всегда нужно думать о Польше и делать все ради нее. То, что я родился поляком, так же случайно, как и моя принадлежность к тому, а не иному социальному слою; как и то, что я белый, а не черный. Социальный слой, цвет кожи — предрассудки, на которые можно плевать, но родина — абсолютная святость. Почему? Национализм тоже стал религией, и чем он примитивнее, чем фанатичнее, тем он более достоин уважения. Теперь люди говорят: «Наш долг — вернуться независимо от того, что нас ждет». Почему? Только человек не является вымыслом, все остальное — вымысел. Весь мир может быть родиной и каждый человек — братом. На земле важен человек, прежде всего человек. Но в Польше уже находят оправдания для «невозвращенцев». Я не вернусь в Польшу. Почему? Не вернусь, потому что просто не хочу, и если у меня будет возможность посмотреть мир, я это сделаю, потому что меня это привлекает, потому что меня интересует мир и другие люди, потому что жизнь в закупоренной бутылке родины совершенно меня не устраивает. Но на это человек не имеет права. Почему? Миколайчик еще не доехал до Москвы. Беспокойно. Как будто от этого вообще что-нибудь зависит. Французское радио из Лондона сообщило, что Рокоссовский родом из знатной польской семьи. Это очень важно. Когда-то Мицкевич сказал: «…как обычно бывает с поляком-подлецом, что на службе у царя он становится москвичом»{89}. Рокоссовский на подступах к Варшаве. И теперь мы, наверное, вступим в «героический бой», чтобы отдать Варшаву Рокоссовскому. Из польской и, что самое главное, из благородной семьи. Быть поляком действительно иногда чертовски сложно. Национальный миф — один из великих мифов, который ничем не разрушить. C Господом Богом справились, с религиями справились, только с национальностями и национализмом не смогли. Наоборот. У этого мифа большое будущее впереди. И пока он жив, мечтать о ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ мире не приходится. Мир мифов, не людей.