5.8.1944

Ближе к вечеру над прудом в Венсенском лесу. Пусто. Я читаю вслух «La terre des hommes»[878] Сент-Экзюпери. Здорово.

В Варшаве кошмар. Русских это очень устраивает, и они не торопятся брать город… Американцы в любой час отрежут Бретань, дойдя до Луары. С другой стороны, они уже подходят к Бресту и Лорьяну. Русские взяли Стрый и находятся в 50 км от Кракова.

6.8.1944

Братья Гонкур пишут, что Францию убьет бахвальство. Они правы. Нас всех убивают бахвальство и мифы.

Около восьми мы едем к В. Простые, но милые люди. Несколько месяцев назад я нашел ему работу, а скорее, рекомендовал его польским сапожникам-офицерам (ой, офицерам-сапожникам). Он стал шить модную женскую обувь и сегодня отлично зарабатывает, потому что шьет такую же обувь и у себя дома. Они встречают нас прекрасным ужином. Удивительно, сколько денег могут потратить (если есть) на еду простые люди. Мясо, картошка, все плавает в жиру, в дорогом жиру (масло 700–800 фр. кг, сало 400–450 фр. кг). В. признается, что почти весь заработок тратит на еду.

Когда мы ушли от них, мне подумалось, что вся зависть пролетариата сосредоточивается не столько на том, чем обладает «интеллигенция», сколько на том, чем она отличается. Они знают, а вернее, чувствуют, что того, чего им действительно хочется, они не могут достичь сразу, в одном поколении, даже если бы у них было достаточно денег. Они завидуют не количеству денег, а прежде всего умению их тратить. Простые женщины, теперь разбогатевшие, имеют денег больше, чем мы, и тратят огромные суммы на наряды. Но все равно завидуют, потому что по-прежнему находятся по другую сторону баррикад, они не умеют выбирать и не могут выглядеть так, как выглядит скромно и недорого одетая «интеллигентная» женщина. Они хотят поймать неуловимое и — ненавидят.

Давление России на Варшаву ослабло, и сообщение генерала Бура^{92} о положении в Варшаве звучит горько, несмотря на то что бóльшая часть города находится в наших руках. Миколайчик, Ромер и Грабский встретились в Москве с представителями «польского» Комитета национального освобождения^{93}. Да уж, большая дипломатия.

7.8.1944

Варшава превратилась в ад. Сражается все население. А русские смотрят. Как только немцы перебьют поляков, русские займут Варшаву. Это будет означать на несколько десятков тысяч меньше лучших представителей польского общества, то есть на несколько десятков тысяч меньше противников коммунизма и советской Польши. Это совершенно ясно. Кто знает, были ли правы предыдущие поколения поляков, которые пели: «Кто мне скажет, что москали — братья всем лехитам, того первым подстрелю у церкви кармелитов»… Я не могу повторять снова и снова «все будет хорошо» и никогда не смогу считать москалей нашими братьями. А нам что кажется? Открываешь любую газету, и везде тишина по поводу того, что происходит в Варшаве, просто беда. А там, в Варшаве, бедные парни и девушки, конечно, думают, что весь мир смотрит на них, и им кажется, что они умирают у всех на глазах. Польша — проблема не только поляков, это проблема всего мира, проблема, которая не дает спокойно спать.