На премьеру был назначен Басилашвили. Вот с тех пор, по словам Басилашвили, «Олег Иванович меня просто возненавидел». «Для Борисова, — говорит он, — это, конечно, была травма, но, повторяю, я в этом никак не виноват. Я думаю, Товстоногов специально создал этот тандем, зная мою импровизационную сущность и надеясь, что я буду прокладывать дорогу, а Борисов отшлифует роль как мастер. Во всяком случае, случайности тут не было, скорее, был режиссерский ход, эксперимент, который дорого обошелся и мне, и Олегу. Почему он выбрал все же меня, надо было спросить у него самого».

«Когда приблизилась премьера, — уточнил Басилашвили эту ситуацию в другом интервью, отвечая на вопрос журналиста Валерия Выжутовича: „Вас когда-нибудь снимали с роли?“ — я пошел к Товстоногову и сказал: „Георгий Александрович, я не против того, чтобы эту роль играл Олег Борисов, он замечательный артист. Никаких претензий ни к нему, ни к вам у меня нет. Но и Олегу Ивановичу, и мне безумно тяжело репетировать (Басилашвили, получается, и от имени Борисова говорил. — А. Г.). Потому что мы только тем и занимаемся, что стараемся показать вам, кто из нас лучше. Ситуация ненормальная. Вы просто наносите нам травму, и спектаклю это тоже на пользу не идет. Поэтому решайте. Сыграет Борисов — я буду очень рад. Сыграю я — буду счастлив не менее. Но должен остаться кто-то один из нас“. Товстоногов сказал: „Я подумаю“. И через две недели оставил меня одного на этой роли. Что Олегом Ивановичем было истолковано так, будто я ходил и просил, чтобы его сняли с роли. Это абсолютная неправда. Я не просил, чтобы снимали Борисова. Я сказал Товстоногову только то, что сейчас говорю вам. И считаю, что мой поступок нельзя назвать неблагородным».

Олег Иванович нигде и никогда не говорил о том, что Басилашвили ходил к Товстоногову и просил, чтобы его, Борисова, сняли с роли Хлестакова. И очень похоже на то, что Басилашвили, чувствуя за собой какую-то вину, постоянно оправдывается за то, в чем его никто не попрекает.

И почему вдруг Товстоногов на генеральную репетицию поставил Хлестакова — Борисова (именно игра Олега Ивановича на генеральной стала основанием для звонков Аркадия Райкина сначала Георгию Александровичу, а затем — Борисову), на премьеру в Ленинграде (8 мая 1972 года) Хлестакова — Басилашвили, а перед премьерой в Москве, проходившей через месяц после генеральной репетиции, вновь обратился к Борисову? Более того, обратившись к Борисову с просьбой сыграть в Москве, Товстоногов — редчайший для него случай, и надо отдать ему за это должное, — извинился перед Олегом Ивановичем и признал свою ошибку.