Олег с Юрой пошли консультироваться к профессору консерватории. Пока Юра разыгрывался в другой комнате, Олег Иванович рассказывал хозяйке историю о походе на Андроникова, о музее за органом, о реакции сына на концерт Мравинского…

«Она, — вспоминал Борисов-старший в дневнике, — послушала интермеццо Брамса, улыбнулась снисходительно, проверила слух, заварила кофе и… обрушилась: „Олег Иванович, зачем ему теоретический? Какого дьявола? Из него вырастет еще один музыкальный критик, и что? Неужели вы не можете увлечь его чем-нибудь живым? Вы обрекаете его всю жизнь быть возле музыки (в этот момент Юра поперхнулся кофе). Вы знаете всех театральных критиков, они же все — возле театра, а кинокритики — возле кино. Все без исключения. Это — несчастные люди, почти все импотенты, я хорошо по себе знаю… Ведь именно критики виновны в том, что Моцарта бросили в общую могилу! Кого — Моцарта!!“

Это „возле музыки“, „возле театра“ она произносила с такой брезгливостью и вместе с тем с такой беспощадной честностью, что сострадание к этой „несчастной“ женщине взяло верх. Я подумал, ведь она права, я должен был сам до этого додуматься».

Юра решил поступать в консерваторию по классу фортепиано. Его отговорила педагог. Сказала: поздно. Если бы он с детства занимался — руки у него были сильные, — а так — поздно. Владислав Стржельчик, побывавший у Борисовых в гостях, подсказал: есть факультет оперной режиссуры. Стржельчик когда-то преподавал в консерватории актерское мастерство. «И в кого он, — справлялся Владислав Игнатьевич после разговоров с Юрой, — такой умный?» — «Наверное, в Аллу», — отвечал Олег Иванович. Поскольку Юра уже не мог жить без музыки («Помешан на музыке», — говорит Алла Романовна), то он решил на этот факультет поступать. Если брата Льва Олег Иванович от актерской профессии отговаривал, то Юре он дважды предлагал попробовать поступить на актерский. «Я твой путь, — отвечал Юра, — повторить не смогу. Я уж лучше своей дорогой…»

Спустя годы Олег Иванович радовался, что сын не стал артистом. Он понимал, что Юра, в силу некоторых качеств его характера, к такого рода деятельности просто не приспособлен. В киевском детстве, правда, Юра снялся в нескольких картинах, одной художественной и двух короткометражных. Однажды снялся в рекламе. Рекламировал киевский мусс — бегал по Крещатику от бабушки, которая хотела вместо мусса накормить Юру мороженым…

«На „Ленфильме“, — рассказывает Алла Романовна, — монтажером работала жена ректора консерватории. Меня с ней познакомили. Может быть, сказали, каким-то образом поможет. Армия Юре не грозила, но все равно: он уже год после окончания школы пропустил, готовился к поступлению в консерваторию, надо было поступать. Я с ней поговорила. Она отнеслась доброжелательно: „Чем смогу — помогу, напишите мне фамилию, я всегда ему кладу записку в карманчик“. „Записка в карманчике“ (была она или ее не было — неизвестно) помогала успокоиться, избавиться от излишнего волнения. Способности и подготовленность Юрия Борисова сомнений не вызывали.