Мало кто помнит это, но Олег Иванович был одним из первых, кто создал театральную антрепризу. С этим предложением он обратился к Сергею Станкевичу, который в то время был зампредом Моссовета и среди прочих вопросов курировал театры. «Борисов, — рассказывает Станкевич, — как раз и поднял идею антрепризы, авторской антрепризы. Я, говорил, не могу создать театр, потому что это сразу контора, чем-то надо руководить, ты начальник, у тебя есть подчиненные, а мне нужно только творчество».

В этом деле главным единомышленником Олега Ивановича стал Юра. К тому этому времени он вырос в большого режиссера и поставил для отца «Пиковую даму» и «Человека в футляре». Это были борисовские роли. На все сто процентов. «Человек в футляре» — тяжелейшая работа. Моноспектакль. Но играл Олег Иванович с огромным удовольствием. «Нас объединила идея, — говорил он. — Это сотрудничество в чистом виде, где нет начальников и подчиненных. На протяжении всей моей жизни я был человеком подневольным, понукаемым. Теперь мы основали свое дело. Формально я являюсь хозяином, но фактически мы все находимся в равных условиях, ибо — единомышленники. Что касается „Пиковой дамы“, то мне никогда не приходилось обращаться к пушкинским произведениям, поэтому было интересно проверить себя».

Антреприза нужна была Олегу Ивановичу для того, чтобы сыграть то, что он не мог сыграть в традиционном театре… Он хотел играть Пушкина и Чехова. И он их сыграл. В антрепризе.

В последней своей работе — «Мне скучно, бес» — Борисов сыграл две роли: Господа Бога (там всего две сцены) и — основного персонажа — Мефистофеля. Он очень хотел это сыграть. Толчком стал фильм «Слуга», где он играл дьяволенка, «мелкого беса». В телевизионном антрепризовском бенефисе — «Лебединая песня» Олег Иванович играл сцену из «Фауста». Ему захотелось эту тему расширить, ибо у Пушкина это только набросок. И Олег Иванович с Юрой вышли на Гёте.

Над «Человеком в футляре», экспериментальным, синтетическим по форме «театральным действом», соединившим, по режиссерскому замыслу, пластические монологи-образы (лирическая сторона чеховских героев), исполняемые артистом балета, с талантом грандиозного драматического актера, с Олегом Ивановичем и Юрой работал Эдуард Кочергин. «Этот интересный и неожиданный тогда для многих сценический эксперимент, — говорит Кочергин, — хронологически совпал с происходящим в стране новым витком пошлости — построением коммунистического капитализма. Герои чеховских рассказов в исполнении Олега Ивановича были русскими дон-кихотами, борющимися с надвигающимся омерзением, со вседозволенностью, с отсутствием совести, борющимися за пускай маленькое, но собственное достоинство».