Она могла ничего не говорить. Я смотрел на Михаила Глотцера. Как обычно, снимок и описание довольно смутно соответствовали оригиналу. Передо мной был мужчина с прилизанными черными лоснящимися волосами и с залысинами; с широким ртом, пухлыми порочными губами и горбатым носом– я тут же вспомнил строчки в его досье про его страсть к женщинам.

«Антиквариат и антиквары – всё это так или иначе граничит с преступным миром, – говорил Сансаныч, – и нам с ними лучше дружить против неких третьих лиц».

Сейчас Глотцер играл сразу обе роли, что, на мой взгляд, лишний раз подтверждало, что особой разницы между мной и им нет.

Судя по топорщившемуся под мышкой пиджаку, он носил пистолет с собой, что вполне соответствовало образу авторитетного антиквара. Судя по досье, обращался он с пистолетом не очень-то виртуозно. Впрочем, в нашем деле редко выясняют отношения лицом к лицу.

– Очень привлекательная личность, – прокомментировал я, закрывая сумочку. Признаться, я внутренне поёжился при этом, поскольку стоял спиной к Глотцеру.

Я уже пожалел, что оставил револьвер в мотеле.

Против человека, обращающегося с пистолетом так, как Глотцер, есть только один козырь – другой пистолет. К сожалению, в Европе это искусство не так развито, как в Североамериканских Штатах или у нас, в России. В Европе отсутствуют такие славные традиции пистолетного дела, как у нас или в Штатах. Таких фигур как Михаил Глотцер, безусловно, охраняет какой-нибудь гангстер с нормальным огнестрельным оружием.

– И как давно он засветился на твоём горизонте? – осведомился я.

– Стоило мне появиться у него в антикварной лавке на Курфюрстендамм… Не пытай меня, Рудольф. Я показала его тебе только потому… потому, что он меня стал пугать своей назойливостью, заметив, что мне понравилась шикарная статуэтка Моцарта, стоившая слишком дорого.

– Догадываюсь, – ответил я. – Но почему он прилип к тебе с этой моцартовой темой? Ведь, именно в связи с великим маэстро я здесь, и случайного в этом ничего нет.

Соня скорчила рожицу.

– Принеси мне еще мартеля, – попросила она.

Я заколебался. Да, голос её не дрожал, но выпила она уже много и в глазах появилась поволока. С другой стороны, Соня была мне жена, и я не боялся за последствия. Поэтому отправился к стойке бара, отметив по пути, что Михаил Глотцер уже исчез. Интересно, увидел ли он меня с Соней? Вряд ли, конечно, если только не имел на мой счет особых инструкций. Если оппозиция и успела завести на меня досье, то оно было довольно скудным. Ведь еще и пару лет не прошло с тех пор, как я вернулся. А Глотцер уже давно не имел доступа к основной картотеке. Конечно, он внимательно разглядел меня.