XX. Атака

XX. Атака

«К чести человечества и музыки, хочется надеяться, что сей Орфей умер все-таки своей смертью».

После смерти Моцарта прошло несколько дней, а по Вене уже пошли упорные слухи, что гений умер неестественной смертью. Берлинская «Musikalisches Wochenblatt» в конце декабря 1791 года первой сообщила, что Моцарт, по-видимому, был отравлен:

«Моцарт скончался. Он вернулся домой из Праги больным и с той поры слабел, чах с каждым днем: полагали, что у него водянка, он умер в Вене в конце прошлой недели. Так как тело после смерти сильно распухло, предполагают даже, что он был отравлен…»

Откуда поступила эта информация, не могла же она появиться только из-за того, что тело усопшего опухло? Можно уверенно предположить, что кто-то из друзей и братьев по ложе Моцарта передал в еженедельник соответствующие сведения, и этим доброжелателем мог быть только Свитен, ибо «масон и иллюминат Готфрид ван Свитен (1734–1803) в ответе за то, что произошло с мёртвым мастером» (немецкие исследователи: Дальхов, Дуда, Кернер). Свитен видел тело гения, и ему должно было броситься в глаза, что оно сильно распухло. Он, сын лейб-медика императрицы Марии Терезии, не мог не сделать для себя определенных выводов, и вид тела должен был показаться ему необычным. Но медицинские познания Свитена были весьма поверхностны, и дальше подозрений дело у него не пошло. Это подозрение в дальнейшем перекочевало в биографию Немечка, а затем Ниссена, которому Констанца передала ставшие знаменитыми слова усопшего супруга: «Конечно, мне дали яду! Я не могу отделаться от этой мысли». В конце XVIII и начале XIX столетий слухи об отравлении всё ширились. Для того времени, казалось бы, более подошло мнение тех сегодняшних музыковедов и даже медиков, которые, в деталях не зная обстоятельств смерти Моцарта, с самого начала твердят, что для них отравление просто невообразимо. Но дело неожиданно начало приобретать другой оборот, и не в последнюю очередь благодаря самому Сальери. Его замучили угрызения совести, он захотел прилюдно высказаться, но ему не дали сделать этого. Такой поворот событий только подогрел слухи.

В 1799 году в «Neuer Teutscher Merkur» Виланда появилось стихотворение И. И. фон Гернинга на смерть Моцарта с таким примечанием: «К чести человечества и музыки, хочется надеяться, что сей Орфей умер всё-таки своей смертью».

Наконец, встает вопрос, почему, начиная уже с 1840 года, предчувствия смерти, одолевшие самого Моцарта, стали приписывать его маниям, хотя Констанция представила всё вовсе не так.