19 ноября 1823 года «Allgemeine Musikalische Zeitung» в Лейпциге (№ 47) сообщила следующее: «Придворный капельмейстер герр Сальери очень болен, так что в его выздоровлении сомневаются. Возраст оказывает свое разрушительное действие и на тело и на дух. Общий бич человечества». «Senectus ipsa est morbus»(«Старость сама есть болезнь» – лат.).

Учитывая время между поступлением сообщения и выходом в свет этого выпуска, можно сказать, что речь идет о последней декаде октября. Эта информация согласовалась со свидетельством пианиста Игнаца Мошелеса, который в то же время прибыл в Вену с концертами. В городе на Дунае тогда же находился Карл Мария фон Вебер, готовивший к постановке «Эврианту», премьера которой состоялась 25 октября 1823 года. Мошелес сообщил следующее: он решил навестить несчастного Сальери, который, слабый от старости и в предчувствии скорой смерти, находился в богадельне; для этого пришлось заручиться согласием его незамужних дочерей и властей, так как к нему почти никого не пускали, да сам он гостей не жаловал, делая весьма редкие исключения.

«Встреча, – писал Мошелес, – была тягостной; уже один вид его напугал меня, а он, занятый мыслями о приближающейся смерти, изъяснялся обрывочными фразами; а напоследок проговорил такие слова: Я доживаю свой век, так что могу заверить вас, что ничего истинного в абсурдном слухе нет; вы ведь знаете, – Моцарт, будто бы я отравил его. Злоба, одна только злоба, поведайте об этом миру, дорогой Мошелес; Сальери, дряхлый Сальери, который скоро умрет, говорит им это». И далее: «Что касается слуха, на который намекал умирающий, то он, конечно, циркулировал, никак, правда, меня не касаясь. Морально – тут уж сказать нечего – интригами он ему досаждал, отравив тем самым немало часов его жизни».

Из датировки записи Мошелеса определенно следовало, что разговор между ним и Сальери – никак уж не «умирающим», ведь он прожил ещё полтора года! – состоялся в октябре 1823 года, задолго до первого концерта пианиста – 22 ноября. Все свои заверения Сальери сам же и обесценил, предприняв вскоре попытку самоубийства. Это можно датировать совершенно точно, используя документы современников.

Между 22 и 25 ноября 1823 года племянник Карл занёс в разговорную тетрадь глухого Бетховена: «Сальери перерезал себе горло, но пока жив». 27 ноября польский музыкант К. К. Курпиньски, находившийся тогда в Вене, записал в дневник: «Я хотел представиться Сальери, но у Артарии меня предупредили, что он никого не принимал, даже лучших друзей. Говорили, что он перерезал себе горло бритвой». В разговорных тетрадях Бетховена в течение последующих нескольких месяцев можно найти и другие записи, оставленные разными лицами. В начале зимы брат Бетховена Иоганн заметил: «Сальери – его силой пришлось доставить в госпиталь, ибо он отказывался платить. А на второй день, когда сторожа обедали, он хотел зарезаться кухонным ножом, но был схвачен. Он совершенно не желал дома принимать лекарств. Его дочерям уже за 30, а он не позволил им выйти замуж, чтобы не давать приданого».