В своем аттестате Гульденер фон Лобес вовсе не говорил о том, что указанная болезнь в Вене «унесла поголовно всех, пораженных ею», просто сообщил, что этот недуг осенью «поразил многих». По его же собственным словам, в качестве врача Моцарта он не пользовал и никогда дома у него не был. Значит, врач написал о пациенте, которого и в глаза не видел, разве что только мёртвым, как он написал в конце письма к 3. фон Нойкому. Лечащим врачом Моцарта был Николаус Клоссет. Если бы Николаус Клоссет не был врачом Моцарта, то к нему не стали бы обращаться, ибо только он, пока был в живых, мог дать достоверные сведения для современников в 1824 году.

Странно и то, что Клоссет сам не оставил каких-либо письменных заявлений. За него выступил Гульденер фон Лобес, в свидетельстве которого, как отметил еще в 1828 году Ниссен, «приводятся выводы и проч. на основании заключения другого врача». Тут же необходимо отметить, что в Вене, конечно же, не было никакой «эпидемии» в буквальном смысле. Свидетельства о смерти того времени, поднятые Вайцманом и Бэром, подтверждали это. По их данным, в октябре, ноябре и декабре соответственно смертность колебалась от 940 до 1040 человек (небольшое увеличение в начале зимы обусловлено сезоном и наблюдается из года в год). Ни в 1790, ни в 1791 годах в Вене эпидемий зарегистрировано не было, в сентябре 1791 года умерших там было даже больше (1064), чем в декабре (1042)!

Кроме того, симптомы болезни Моцарта никоим образом не согласуются с острой или хронической клинической картиной ревматизма, которая, по Гульденеру, еще осложнилась и «отложением в голове». Это положение – в 1907 году его предложил к обсуждению Бокай – уже несколько десятилетий назад было отвергнуто аллопатией, но недавно Бэр возродил его вновь. Однако «ревматическая лихорадка» в тогдашней терминологии представляла собой комплекс симптомов, ничего общего не имеющий с современными представлениями о «ревматизме», тем более что под этим же понимались и такие туманные определения, как «ушная боль», «опухоль полости рта», «хрипение», «ревматизма груди, желудка и кишок». Грайтер в своей работе, специально написанной в опровержение Бэра, добавляет, что с некоторых пор «ревматическая лихорадка» вообще не имеет ревматологического значения в сегодняшнем понимании. Относительно отравления же следует помнить, что его симптомы могут проявляться незаметно и медленно, симулируя при этом какое-либо другое заболевание (например, «острую просовидную лихорадку» или «ревматическую лихорадку» в тогдашней терминологии). Карпани основательно заблуждается, когда утверждает, будто любому именитому врачу под силу распознать это. Даже сегодня нередко только путем вскрытия можно обнаружить интоксикацию. Но тело Моцарта даже не было подвергнуто «судебному обследованию», как пытается уверить нас Карпани, вскрытия не было!