Между прочим, когда я читал авиаторские стихи, из первого ряда партера встал генерал (какое небывалое нарушение “общественного спокойствия”: даже генерал говорит с места, как на собрании. По тем временам это было невероятно до строгой ответственности) и заявил:

— Весь мир преклоняется перед героями воздуха. А тут какой-то футурист Каменский декламирует возмутительные стихи об авиаторах. Да если бы этого футуриста хоть раз посадить на аэроплан, он не смел бы писать подобные неприличные стихи и связывать авиацию с футуристами. Это непозволительно!

Партер горячо аплодировал генералу, вспотевшему от возмущения и несдержанности. Но тут-то я и выиграл “куш”, когда спокойно объяснил своё авиаторское право и пригласил генерала проверить мой диплом с фотографическим портретом. Генерал пришёл на сцену, проверил, извинился. А театр устроил мне овацию.

Бурлюк крикнул в зал:

— Вот когда вы так же проверите идеи футуризма — вы станете не меньше восторгаться.

Теперь аплодировали Бурлюку».

Не успели закончиться одесские «гастроли», как из соседних городов посыпались телеграммы с приглашениями выступить и у них. После Одессы трио кубофутуристов выступило в Кишинёве (21 января), затем в Николаеве (24 января). Самый интересный отзыв о выступлении в Николаеве был опубликован в «Трудовой газете» В. Неждановым, который давно знал Бурлюка: «… это один из интереснейших и образованнейших людей в сфере искусства. Это человек, всецело отдавший свои недюжинные силы исканиям новой правды в искусстве. Фанатично влюблённый в красоту. Натура необыкновенно целостная, страстная и талантливая. <…> Я беру на себя смелость утверждать, что каждое его слово об искусстве — живое, трепещущее, полное для него глубокого смысла — рождённое в муках многолетних исканий. <…> Никто не знает, что для этого человека с раскрашенным лбом искусство — всё содержание его жизни, полной многих мучительных и горьких переживаний и, может быть, радостей, неизвестных нам».

Следующим городом был Киев. 28 января в Городском театре Василий Каменский прочёл доклад «Смехачам наш ответ», Владимир Маяковский — «Достижения футуризма», Давид Бурлюк — «Футуризм и кубизм». Специально к выступлению был сделан огромный занавес с изображением трёх огромных голов футуристов, а к потолку был подвешен рояль. Второе выступление прошло 31 января. Основное внимание публики и прессы, как обычно, было приковано к внешнему виду футуристов: «У футуристов лица самых обыкновенных вырожденцев… И костюмы футуристов, — все эти красные пиджаки, — украдены у фокусников… И клейма на лицах заимствованы у типов уголовных». В красном пиджаке выступал в Киеве Владимир Маяковский.