«Окрестное башкирское население оказывало мне исключительное гостеприимство», — вспоминал Бурлюк. «Картины, которые во время наступления зоны боёв были мной оставлены в Буздяке… башкирами были сохранены, и в настоящее время сто семь картин находятся в Уфимском художественном музее, а тридцать пять картин, “представляющих местный интерес”, виды окрестностей Буздяка и типы жителей-башкир (из протокола) взяты и украшают башкирский народный дом в селе Буздяк (целы ли они — вопрос…). Фотографии с “Бочки Данаид”, “Опоздавшего Ангела Мира” и других были сделаны фотографом Яровым (теперь в Южной Америке), и их увёз с собой в Америку Оливер Сэйлер. Судьба картин мне неизвестна. “Опоздавший Ангел Мира” назван Оливером Сэйлером (известным американским критиком) гениальной картиной, отображающей бедствия, страдания трудовых народных масс России, катившейся к Великому освобождению из всех этих ужасов бездны человеческих горя и страдания к Красному Октябрю. <…> Оливер Сэйлер в своей книге “Россия” (1919 год, Бостон, С. Шт.) считает эти картины единственно значительными для искусства России перед временем Красного Октября».
И вновь удачливый Давид Давидович встретил нужного человека в нужное время. Именно благодаря тому, что Оливер Сэйлер в своей книге «Россия Белая или Красная» упомянул его имя, Бурлюк смог получить в Японии американскую визу и перебраться в США.
«В любом городе в кратчайший срок Бурлюк обзаводился знакомыми. В отличие от Маяковского он обладал поразительной приспособляемостью. Он извлекал нужных людей, заготовлял их впрок для использования», — вспоминал Сергей Спасский, познакомившийся с трио кубофутуристов ещё во время их выступления в Тбилиси в 1914 году.
Слова Бурлюка о том, что именно Красный Октябрь освободил народ России от ужасов горя и страдания, во многом объясняют и дальнейшие действия самого Давида Давидовича, и его политическую позицию. Ему, избежавшему ужасов революции и Гражданской войны, советская власть действительно ещё долго представлялась властью гуманной и передовой.
Интересна судьба картин, оставшихся в Башкирии. В 1923 году Давид Давидович опубликовал в нью-йоркской газете «Русский голос» под псевдонимом Филк заметку «Картины в избах башкир». В ней он писал о том, что весь свой трёхлетний труд оставил в городе Уфе, а половину сдал на хранение башкиру Абдульменеву, у которого проживал. «Теперь Давид Бурлюк обратился через Уфимский Художественный Музей, где хранятся сто пятьдесят картин, оставленных им в городе Уфе, относительно истребования из башкирской деревни остальных 80 картин», — пишется в заметке. «Давид Бурлюк получил любопытные подробности о поездке хранителя Уфимского Художественного Музея Башкирск. республики т. Чердынцева в Белебеевский уезд за находящимися там картинами. Товарищу Чердынцеву удалось получить для Уфимского Художественного Музея всего лишь 20 из восьмидесяти картин, ибо на сходе, специальном собрании по приезду т. Чердынцева жители села постановили, что все виды окружных мест, имеющиеся среди картин Давида Бурлюка, являются их собственностью и должны сохраняться, как общественное достояние, на стенах народного дома башкирского поселения. Кроме этих картин, на которые хранитель картин Чердынцев выдал особую бумагу — известное количество холстов сохраняется в избах местного населения.