Башкиры тщательно оберегают русского художника, гостившего у них; владетели художественных произведений гордятся тем, что у них имеются картины известного Д. Бурлюка, находящегося сейчас в далёкой Америке».

Чердынцеву отдали только картины футуристического и символистского направления — портреты и пейзажи сельчане предпочли оставить у себя. Попытки Давида Давидовича добиться от музея высылки работ ему в США успехом так и не увенчались.

В феврале 1931 года Юлий Блюменталь писал Бурлюку о том, что его картины, помимо Уфы, остались в Буздяке и Златоусте.

Вообще с точным количеством картин, написанных и оставленных Давидом Давидовичем в Башкирии, существует путаница. 11 мая 1917 года он писал из Буздяка Андрею Шемшурину, что у него имеются «300 шт. новых» картин. 8 октября того же года он писал тому же Шемшурину: «Я сей год 2 уже ничего, кроме живописи, не делаю. Всего я написал 250 холст». Во втором номере берлинского журнала «Новая русская книга», в своей статье «Литература и художество в Сибири и на Дальнем Востоке (1918–22 г.)» Бурлюк писал о том, что он «бросил свой трёхлетний труд в 250 картин на станции Буздяк… и в городе Уфе (100)». А уже в США, в сборнике «Энтелехизм», он писал о 107 картинах в Уфе и 54 — в народном доме села Буздяк. Обычная для Давида Давидовича путаница.

Безусловно, он хотел, чтобы плоды его трёхлетнего труда оказались у него. Однако это было невозможно. Утешением служило то, что работы сохранялись в музеях. «Все картины, написанные в Башкирии, сейчас находятся в музеях Уфы, Сатки, Миасса и села Буздяк. В 1917 устроил выставку (кроме Уфы) — в Самаре (купили две картины для музея)», — писал Бурлюк в «Лестнице лет моих».

Однако в 1953 (!) году в Уфимский художественный музей (сейчас — Башкирский Национальный художественный музей имени Нестерова) прибыла комиссия по проверке фондов, основной целью которой была борьба с «формализмом». Борьба заключалась в варварском уничтожении картин. Сколько их было уничтожено — никто уже не скажет.

Сейчас из более чем двухсот работ, написанных Давидом Давидовичем в течение неполных трёх лет в Башкирии, в двух уфимских музеях хранятся пятьдесят. В большинстве своём они поступили из Уфимской художественной студии (в 1919 году) и деревни Буздяк (в 1923-м). Тридцать семь из них — в Башкирском Национальном художественном музее, это самая крупная коллекция живописи Давида Бурлюка в российских музеях. Заместитель директора музея, Светлана Владиславовна Игнатенко, влюблённая в Бурлюка и организовавшая в 1994 году первую в России выставку его работ из музейных собраний, показала мне не только работы самого Давида Давидовича, но и находящиеся в хранилище пейзажи Людмилы Иосифовны Михневич: «Пороги», «Водопад», «Железнодорожное полотно». Это работы не дилетанта, но зрелого художника. Недаром незадолго до смерти, уже живя вместе с Надеждой Бурлюк и Антоном Безвалем в Средней Азии, она в письмах младшей дочери Марианне сетовала на то, что у неё нет возможности заниматься любимым делом — живописью…