Живя в Башкирии, Бурлюк не сидит на месте, а пользуется малейшей возможностью для выезда на этюды. В первые годы это, возможно, было связано с работой по заготовке сена. Его восхищает местная природа — «здесь громадные реки, горы и колоссальные просторы». Он уезжает за сотни километров от Иглино, Буздяка и Уфы — на реку Ай, в Каргалинскую степь и даже в Симбирск. «Позже в 1917 году в мае месяце я писал Симбирские цветущие сады: жил у сапожника, вблизи станции (внизу у Волги)», — вспоминал он. Написанная там работа под названием «Цветущие яблони» находится сейчас в Башкирском Национальном художественном музее имени Нестерова. Ещё в январе 1916-го Бурлюк в письме Шемшурину предлагал вместе летом поехать в Японию. «Здесь близко!» — подчёркивал он. Своё желание увидеть Японию он осуществит уже в 1920 году.

В 1915–1917 годах Давид Бурлюк написал целый ряд работ в стиле символического футуризма. Именно эти картины «с содержанием» считал он главными своими работами. То ли добровольное башкирское изгнание и энергетика окружающей местности подействовали на него таким необычным образом, то ли это было закономерной ступенью в развитии художника — кто знает? А может быть, само дыхание времени, ужас войны направили его кисть? Ведь до этого он был совершенно далёк от социальных тем.

И вдруг произошла трансформация. «До моего переезда в Японию я писал в России большие холсты социального характера, где в символических образах протестовал против дикости и бессмысленности капитала милитаристов; в своих картинах я изображал трудящиеся массы. В журнале “Творчество” (1919 год, Владивосток) Дилетант (Чужак) воспроизвёл некоторые мои холсты, потом перепечатанные в Нью-Йорке в “Интернациональной студии” (1922)», — писал он в своих «Фрагментах из воспоминаний футуриста». И продолжал: «Картины этих лет выражают мою борьбу против одичания и зверской жестокости капиталистов, врагов рабочего класса, выражавшихся тогда в кощунственной кровавой бане мировой войны».

В 1915–1916 годах на станции Иглино был написан двухметровый холст «Татаре» («эту картину в 1916 году видел Максим Горький на выставке «Бубнового валета» в Москве и сказал: “Страшную картину Вы написали, Давид Давидович…”), а также картины «Русские жницы в поле», «Святослав», «Купальщицы» — «картина с куском золота, всаженным, влепленным в цветистый хаос холста».

Весной 1917 года Бурлюки перебрались на станцию Буздяк, где уже жили Людмила Иосифовна и Лидия Еленевская. Там же проживали родители Маруси. Евгения Иосифовна Еленевская спустя годы будет писать дочке и зятю в Америку именно со станции Буздяк. Марианна Бурлюк в эти годы жила в Москве, найти работу ей помог Андрей Акимович Шемшурин. Именно в этом году — весной, летом и осенью — Бурлюком были написаны: «Опоздавший ангел мира», «Бочка Данаид», «Храм Януса» и «Казнь русской Марии Антуанетты», а в 1918-м — «Прилавок современности», «Краски дня», «Раковина», «Павлины и женщины», «Козак» и другие.