О том, чем он сам занимался в Башкирии, Давид Давидович написал девять лет спустя в «Лестнице лет моих»:

«В 1915 году поселился на станции Иглино возле Уфы. 1916, 17 годы там: много писал красками — более 200 картин. Поставлял сено в армию. Был “образцовым” поставщиком. В Уфе: купец Шамов, Я. С. Бородин, А. А. Кипков, т. Цюрупа, В. И. Ишерский, Н. Попов, Чердынцев».

Давид Давидович помнил, кажется, всех своих знакомых и упоминал их при малейшем случае. Известный в Уфе врач Владимир Иванович Ишерский серьёзно интересовался искусством, часто принимал Бурлюка в своём доме и покупал у него картины. Позже, в Омске, Бурлюк с семьёй будет жить в доме Александры Максимовны Изет, тёщи В. И. Ишерского. Купец Иван Никитич Шамов был организатором Уфимского художественного кружка, ряда выставок и коллекционером живописи. Работы из его коллекции были представлены на выставках кружка, а в 1919 году из его уфимского особняка большевики конфисковали в музей 319 картин.

Входил в правление кружка, созданного осенью 1916 года, и Я. С. Бородин. Сам Давид Бурлюк не только стал членом кружка, не только экспонировал свои работы на выставках, но и принимал активное участие в их организации.

На первой выставке, открывшейся 21 октября 1916 года в здании Губернского музея, он представил 20 работ реалистического характера — авангардистские вещи к тому времени были отправлены в Москву, на выставку «Бубнового валета». На второй выставке, открывшейся 25 марта 1917 года, Давид Давидович представил уже 32 работы (реализм, импрессионизм, футуризм). Третья выставка в том же Губернском музее открылась 8 октября 1917 года. На ней Бурлюк продемонстрировал 41 работу; его матушка, Людмила Иосифовна, также выставила несколько работ, среди которых был находящийся сейчас в Уфимском художественном музее пейзаж «Водопад». Даже после отъезда Бурлюка из Башкирии, в апреле 1919-го, во время напряжённой борьбы за власть между войсками Колчака и большевиками, на 4-й художественной выставке демонстрировались его работы.

Выставка 1916 года стала первой в Уфе выставкой произведений местных художников и любителей. Может быть, именно приезд Бурлюка с его кипучей энергией этому поспособствовал? А 30 октября в газете «Уфимская жизнь» появляется подписанная неким «Б. Р.» заметка «С выставки картин», ставшая ответом на опубликованную днём ранее критическую заметку «Письмо обывателя». «Б. Р.», прекрасно разбирающийся и в живописи, и в литературе, пишет в характерной для Бурлюка манере…

Помимо перечисленных выше уфимцев, Давид Бурлюк сдружился с доктором Дмитрием Ивановичем Татариновым, а также с художниками Юлием Блюменталем, Александром Тюлькиным, Касимом Девлеткильдеевым, Порфирием Лебедевым. С последним Бурлюк раскрасил кабинет в доме одного богатого уфимца, да так, что удивлённый заказчик, увидев на стенах скачущих красных и зелёных коней, работу оплатил, но роспись велел стереть… Юлий Юльевич Блюменталь в 1926–1935 годах станет директором Башкирского государственного художественного музея, и Бурлюк будет присылать ему из США свои издания — сборники, журналы «Color and Rhyme», каталоги выставок с многочисленными пометками и рисунками. Блюменталь, в свою очередь, будет высылать Бурлюку фотографии его работ, хранящихся в музее. Вообще переписку с музеем и Александром Тюлькиным Бурлюк будет продолжать почти до конца жизни. А 31 мая 1929 года в Галерее изящных искусств калифорнийского Сан-Диего откроется выставка шести уфимских художников — Юлия Блюменталя, Александра Тюлькина, Василия Сыромятникова, Марии Елгаштиной, Кассима Девлеткильдеева и Анатолия Лежнева. В организации выставки примут участие Давид Бурлюк и Николай Фешин.