Это был первый и единственный киношный опыт Давида Давидовича.

«Кафе поэтов» просуществовало до середины апреля 1918 года. Сергей Спасский вспоминал:

«…Последнее время все начали им тяготиться. Бурлюка потянуло на Урал, где привык он трудиться над холстами. Маяковскому надоела ежевечерняя повинность. Был устроен последний закрытый вечер, со стихами, танцами, разговорами до утра».

Вечер этот состоялся 14 апреля.

Хотя в своих воспоминаниях Давид Бурлюк указывал, что он уехал с сестрой Марианной из Москвы в Башкирию 2 апреля, но был он в Москве как минимум до 15-го числа. Очевидцами зафиксировано его выступление на вечере закрытия кафе. Маяковский, объявивший себя распорядителем, представил тогда Бурлюка так: «Вот, сверкая жерлами орудий, кряхтя обшитыми сталью боками, как могучий дредноут, выплывает Бурлюк».

Давид Давидович привычно прочёл «Беременного мужчину», предложил собравшимся подвести итоги деятельности кафе, а затем по привычке обругал всех собравшихся. Публике было объявлено о закрытии кафе до осени в связи с отъездом поэтов-футуристов в провинцию.

Кафе, однако, закрылось навсегда.

Возможно, Бурлюк поменял в воспоминаниях даты из-за привычной осторожности — за два дня до этого большевики разгромили московские анархистские организации, а Бурлюк с Каменским и Гольцшмидтом жили как раз в доме анархистов (ресторан «Новый Петергоф»), откуда их выселили. Возможно, Давид Давидович не хотел, чтобы эти события хоть как-то ассоциировались с его пребыванием в Москве. В мотивах его поступков не всегда легко разобраться.

А вообще поводов для закрытия кафе и отъезда в Башкирию было предостаточно. Во время боя с анархистами как раз с угла Настасьинского переулка и Тверской обстреливали из пушки занятый анархистами Купеческий клуб, и в «Кафе поэтов» были выбиты все стёкла. Всё это никак не радовало не терпевшего войны «отца российского футуризма». Плюс потеря крыши над головой и источника заработка, давнее желание поехать в Японию и увидеть Америку… Да и семья заждалась.

Однако до отъезда бурлящий Бурлюк успел ещё многое. Одними лишь выставками и «Кафе поэтов», пусть даже и давшими толчок к возникновению в Москве поэтического бума, дело, конечно же, не ограничилось (кстати, Бурлюк с Каменским и Маяковским выступали на открытии ещё одного кафе Филиппова — «Питтореск»).

Во-первых, под Новый, 1918 год в Большой аудитории Политехнического музея состоялась «Ёлка футуристов», в которой анонсировалось участие всей «троицы». Саму ёлку по-футуристически украсили кукишами и облаком в штанах. Правда, выступать за всех пришлось одному Маяковскому.