Другой биограф Бурлюка, Игорь Поступальский, был арестован в 1937 году по обвинению в создании украинской националистической организации. Срок отбывал на Колыме, был освобождён лишь после войны. Давний приятель Давида Давидовича, «пан» Оношко, преподававший рисование в школе, был арестован в Новгороде в 1933-м и погиб в ГУЛАГе в 1937-м…
Всего этого Давид Бурлюк счастливо избежал. После отъезда его ждали ещё 47 напряжённых и интересных творческих лет. Правда, почти всё огромное наследие — созданные в России картины — было для него навсегда утеряно. Лишь несоразмерно малую часть удалось ему увезти в Японию и единицы — в США. В каждой из этих стран ему придётся начинать свою биографию практически с чистого листа.
Часть вторая. Япония
Часть вторая. Япония
Глава двадцать пятая. Русский отец японского футуризма
Глава двадцать пятая. Русский отец японского футуризма
Доволен, рад Японией
И имя дал я: «пони» ей!
Давид Бурлюк провёл в Японии почти два года — с 1 октября 1920-го по 16 августа 1922-го. Эти годы стали одним из высших пиков в его творческой судьбе, настоящим звёздным часом. После «Большого сибирского турне», которое действительно стало его второй молодостью, он был в великолепной форме. А в Японии Бурлюк попал в такую благожелательную атмосферу, в которой бывать ему ещё не приходилось. Крупнейшие японские газеты писали о его выставках на первых полосах — и отнюдь не иронически-издевательски, как это было в России, а уважительно называя Бурлюка «отцом российского футуризма». Его разноцветный жилет, серьга в ухе и футуристическая «раскраска» привлекали всеобщее внимание. Его авторитет безоговорочно признавали коллеги-художники, его работы покупали члены императорской семьи. Приезд Бурлюка с Пальмовым взбудоражил японскую художественную жизнь и оказал глубокое влияние на японскую художественную культуру. Да что говорить — творчество Бурлюка и по сей день является предметом живого интереса японских искусствоведов, среди которых немало тех, кого можно смело назвать «бурлюковедами».
Он попал в нужное место в нужное время — в здешней художественной среде незадолго до его появления возник большой интерес к новаторским течениям в европейской культуре. И Бурлюк воспринимался в Японии как представитель этих новаторских течений, чьи работы можно было увидеть живьём, а не на страницах газет и журналов. Именно Бурлюк с Пальмовым первыми показали в Японии футуристические холсты. По сути, Бурлюк стал для японцев вторым — или даже первым — Маринетти. Обогащение было взаимным — ему самому удалось непосредственно прикоснуться к крайне популярному тогда у европейских художников «ориентальному» искусству.