Не откладывая, Бурлюк с Пальмовым взялись за подготовку выставки. Менее чем за две недели всё было готово, и 13 октября на третьем этаже здания фармацевтической компании «Хоси-Сэйяк» была открыта выставка, на которой были представлены 472 работы двадцати семи авторов, в том числе Малевича и Татлина. Возможно, этих «Малевичей» и «Татлиных» Давид Давидович привёз с собой из Владивостока; возможно, они были написаны уже в Японии, прямо перед выставкой. Собственных работ Бурлюка на выставке было 150, Пальмова — 43. 28 октября Бурлюк пишет во Владивосток Вацлаву Фиале: «Завтра последний срок выставки. Много посетителей. Продажи умеренно. Ценить здесь надо в 2 раза выше Владивостока. Много художников. Высокий худож. вкус».

В секретном отчёте № 574 от 26 октября 1920 года также говорится об успехе выставки: «Касательно художников российского футуризма Давида Давидовича Бурлюка, Виктора Никандровича Пальмова. Вышеназванные лица, как уже сообщалось, проводят выставку в здании “Хоси Сэйяку”. Газета пишет об открытии выставки, и всё больше зрителей посещают выставку. Так, в последнее время ежедневное число зрителей достигает в среднем 600 человек. Хотя вход на выставку бесплатен, но объём продажи буклетов выставки ценой в 30 сэн доходит до 60 иен в день, что с избытком обеспечивает их жизнь, и русские художники этим очень довольны».

Японскую публику поражала не только живопись, но и манера поведения Бурлюка, который, как всегда, быстро приспособился к обстановке. Свою башкирскую жилетку он сменил на жилет из дорогой японской парчи. На одной из лекций в Токийском университете он неожиданно выплеснул содержимое стоящей на столе тушечницы прямо на прикреплённый к стене лист бумаги — и приём «протекающей раскраски» оказался как нельзя более понятным для японцев, воспитанных на свободном рисунке кистью. Бурлюку не терпелось показать принципы футуризма применительно к местному «материалу» — и ему это удалось. Вскоре декоративные принципы восточного искусства соединились в его работах с футуристическими приёмами передачи движения. Это был прорыв. Невероятный творческий подъём сопровождал «отца российского футуризма» в Стране восходящего солнца. Уже на второй выставке он начнёт демонстрировать работы, написанные в Японии. А всего за неполные два года он напишет около трёхсот полотен — почти половину купят японские ценители искусства, вторую половину он привезёт с собой в Америку.

Большинство работ японского периода Давид Давидович подписывал кириллицей. В семье внучек Вацлава Фиалы хранится визитная карточка Давида Бурлюка японского периода, где его фамилия написана как Burlyuck. Привычное для всех любителей авангардного искусства Burliuk появится уже в Америке — возможно, не без влияния Оливера Сэйлера, который именно так написал его фамилию в своей статье в «Vanity Fair».