Впечатления от Японии будут настолько яркими, что Бурлюки опубликуют уже в США три повести, скорее — новеллы о Стране восходящего солнца: «Ошима», «По Тихому океану» и «Восхождение на Фудзи-сан». «Ошима», которую Бурлюк надиктовал жене в 1921 году на острове Чичидзима, была первой, а первые впечатления — самые яркие.

Поражаться и вправду было чему — тому, что хозяйка отеля ползёт на коленях к гостю, сидящему в середине комнаты, и тому, что горничная сидит у ног гостя до тех пор, пока он не уснёт, разговаривая с ним и читая ему японских классиков. Обилию кладбищ и впервые увиденному вулкану (кстати, оказалось, что «художник не любит кладбищ» — несмотря на то, что кладбищенская тема рефреном повторяется в его стихах…). Но главным интересом Бурлюка была «величественная Фудзи-Яма», которая видна с Ошимы с непривычной стороны. Конечно же, он сразу принялся за работу — «делал этюды на воздухе» и «каждое утро ходил писать рассвет над морем». На третьей выставке, устроенной Бурлюком и Пальмовым в Киото, демонстрировалось несколько из этих выполненных в постимпрессионистском стиле пейзажей — один даже купила представительница императорской семьи. «Заказано её высочеством Каямо-мия» — такая ленточка была наклеена на пейзаже «Ошима, Мотомура».

Интересно, что в повести «Ошима», которую Бурлюк посвятил Максиму Горькому, «первому певцу Пролетариата», его герой — то бишь он сам — прекрасно общается с бывшим белогвардейским офицером (Петром Ильиным) и даже произносит фразу: «Ну большевички наверное всё подобрали» при рассказе офицера о своём друге-миллионере, спрятавшем от них золото. И то, что на его выставку в Кобе в сентябре 1921 года придёт в числе прочих атаман Семёнов, его вовсе не смутит.

Новые выставки. Огасавара

После возвращения с Ошимы Бурлюк с Пальмовым устроили выставку в Осаке, в универсальном магазине «Мицукоси» (22–29 ноября). Материальный успех обеих выставок позволил ему вызвать к себе всю семью. Ещё с Ошимы Бурлюк писал Марусе: «…болею душою за тобой с детками, никогда так не скучал», но «мне за вами приехать никак нельзя». Он дал ей инструкции, что делать немедленно по приезде в Японию, и пообещал встретить в Цуруге или в Осаке. В конце ноября к Бурлюку с Пальмовым присоединились их жёны, дети Бурлюка (Додику и Никише было тогда семь с половиной и пять с половиной лет) и Вацлав Фиала с Марианной. Теперь все были в сборе.

После выставки в Осаке художники сразу же открывают выставку в Киото, в магазине «Такасимая» (5–11 декабря). «…Пресса уделила русскому искусству исключительное внимание. В честь организаторов были даны банкеты. Много картин было приобретено японскими меценатами. Надо отметить факт — покупки японцами почти исключительно футуристического стиля», — пишет Бурлюк под псевдонимом Бука в статье «Выставка русских художников» в «Дальневосточном обозрении».