В повести «По Тихому океану» Бурлюк просто-таки пропел оду островам, крохам суши, «павшим на голубую безмерность Тихого и Великого». «Радуешься душой, встречаясь с чистым свежим дыханием беспредельного океанического размаха» — его слова.

Все четыре проведённых на острове месяца Бурлюк ежедневно много работал. Иначе он не умел. И, конечно же, каждый день гулял, впитывая в себя новые впечатления. Зима, проведённая на Чичидзиме, стала для него поворотным моментом в осознании японской культуры. Пропустив её через себя и соединив с уже имеющимся опытом новаторства и экспериментов, Бурлюк начинает писать потрясающие вещи, соединяющие в себе футуризм и традиционное японское искусство, местную тематику. Это, например, работы «Японский рыбак» и «Рыбаки южных морей». Он пишет целую серию великолепных пейзажей, выполненных на стыке импрессионизма и фовизма. Все написанные на Огасаваре работы (в том числе великолепный портрет обнажённой Маруси) были продемонстрированы на выставке «Природа и жизнь Огасавары: выставка русских экспрессионистов» в здании газеты «Токио Ничиничи» в Токио (2–4 апреля 1921 года).

К искусству Бурлюка проявляли интерес отнюдь не только столичные жители — на Чичидзиме он также пользовался необычайной популярностью. Ему заказывали картины, местный парикмахер каждый день приходил узнавать, готова ли предназначавшаяся для него работа, и «предлагал в обмен своё искусство», лавочник специально заказал раму из Иокогамы и давал за один из этюдов 30 иен (четыре месяца аренды дома или месячная зарплата рабочего).

Пальмов с женой покинули остров раньше всех, 21 марта. Вскоре в Иокогаму со множеством новых работ отплыли Бурлюки. Обратно плыли тем же пароходом «Хиго-Мару», только уже в третьем классе. Все были переполнены впечатлениями. Если «Ошиму» Бурлюк диктовал жене на Чичидзиме, то повесть о самой Чичидзиме — почти сразу после возвращения оттуда, в июле 1921 года в Иокогаме.

После большой выставки в редакции газеты «Токио Ничиничи» Бурлюк с Пальмовым и Фиалой устроили ещё ряд выставок, в том числе в клубе «Young Men’s Christian Assotiation» и в театре «Gaiety» в Иокогаме. В этом крупнейшем портовом городе Японии они жили в семье япониста Константина Полынова и его жены, бывшей гейши Оминэ-сан. Из Иокогамы Бурлюк с Фиалой много ездят — в города Камакура, Никко, Готемба, и везде пишут местные пейзажи. 5 июля Пальмов с женой и Константин Полынов, принявшие решение возвращаться в Россию, уехали в Харбин. Бурлюк же с Фиалой продолжали ездить по стране, показывая свои работы и создавая новые. За это время Давид Давидович написал более десятка видов Фудзиямы, постепенно готовясь к финальному аккорду пребывания в Японии — восхождению на Фудзи-сан. Горы, как и море, магнитом притягивали его: «…быть в стране восходящего солнца и видеть священную гору лишь на бесконечных открытках, рекламах, стилизациях архитектурных мотивов, это всё равно что, быв в России, не иметь представления о Волге».