Согласие в Брюсселе мной было получено, начались переговоры (с многочисленными поездками в Вену – Австрия в тот год председательствовала в ОБСЕ) – никто не возражал и по мере возможности даже помогал этой идее, хотя наибольшая в ней заинтересованность была, конечно, у меня.

Невозможно было даже просчитать все возможные замечательные последствия этого плана. В российских масштабах это была бы грандиозная поддержка всего правозащитного движения – практически его реанимация, потому что я, конечно, присутствие наших организаций в том числе и местных, но хоть мало-мальски серьезных и не продавшихся, собирался сделать обязательным. Они могли бы установить международные связи, спланировать совместные проекты, приобрести подлинную независимость и гораздо более широкий, общеевропейский взгляд на собственные задачи и проблемы всего российского общества. Но, с другой стороны, и это, конечно, было не менее важно, совместный голос крупнейших общественных организаций Европы, США и Канады, да еще из Дворца ЮНЕСКО, да еще и поддержанный средствами массовой информации всего мира заставили бы правительства всех этих стран обратить, наконец, внимание на то, что все происходящее в России не имеет ничего общего с Третьей корзиной (то есть с соглашениями о правах человека) Хельсинкского договора. Скорее всего российским властям пришлось бы прекратить изуверскую войну в Чечне, вернуть в нормальное состояние законодательство об общественных организациях, партиях, профсоюзах. Такая конференция под угрозой полной изоляции России от окружающего мира (в конце концов, и в России были влиятельные силы, которых полная изоляция никак не устраивала) могла бы вернуть Россию от полутеррористического правления спецслужб к относительно нормальному демократическому развитию.

Но и для неправительственных и правозащитных организаций сорока других стран – членов ОБСЕ от этой конференции была бы немалая польза. Ничего подобного в мире еще не проводилось и для общественных организаций показать всю свою мощь, а во многом и единство, было, конечно, очень заманчиво. К тому же российскими проблемами, как бы ни были они велики и катастрофичны, нарушения прав человека в Европе и Северной Америке далеко не ограничивались. Очень трудными были положение в Ирландии и на Балканах. Во всем европейском сообществе, хотя совершенно по-разному, была животрепещущей проблема беженцев и вынужденных переселенцев – правительства совершенно еще этим не занимались, но неправительственным организациям была очевидна проблема дискриминации цыган. Внятный, услышанный мировой прессой и лишенный дипломатической деликатности и взаимных уступок друг другу голос неправительственных организаций стран ОБСЕ всем им казался совсем не лишним. Наконец, в Гааге успешно работала с трудом воспринимаемая ООН, но, как и «Гласность», там аккредитованная и Организация непризнанных народов, где накопилось множество своих вопросов, а антиглобалисты создавали уже серьезные проблемы для всех межправительственных совещаний в Европе. В общем, было о чем поговорить и какие подвести итоги.