Клеветническая атака Алика и письма из Москвы добили восьмидесятилетнюю Ирину Алексеевну, и через несколько месяцев, во время переговоров с одной из христианских организаций о помощи «Русской мысли», она скоропостижно скончалась. Собственно говоря, это и был конец «Русской мысли». Ставшая главным редактором Ира Кривова (после отставки Арины она была заместителем главного редактора) сперва мужественно боролась за сохранение газеты, отбила атаки русского посольства в Париже, тут же пожелавшего ее купить, и Гениевой, почему-то претендовавшей на наследство Ирины Алексеевны, но поскольку жила в Париже сравнительно недавно, не имея необходимых в этом случае связей и известности, она мало что могла сделать. Я попытался чем-то помочь, вел переговоры во французском МИД’е, где был фонд помощи для зарубежных стран, в фонде TASIC. Они готовы были помочь, значимость «Русской мысли» была столь велика, что все понимали необходимость ее сохранить, но их средства могли быть направлены в Россию, но не могли расходоваться в Париже. А европейских фондов я не знал – они никогда меня не интересовали. Ира, как могла, пыталась сократить расходы, даже офис был перенесен в квартиру Оли Иофе – секретаря редакции – и ее мужа Валеры Прохорова, лет десять работавшего в «Русской мысли». Но в Париже газета оставалась убыточной и, в конце концов, ее купил некто Лупан, выпускающий в Лондоне и Париже издания для «новых русских». Ничего общего с «Русской мыслью» под редакцией Ирины Алексеевны Иловайской она не имеет, и великой этой газеты, игравшей такую исключительную роль в русском демократическом движении, уже нет.
Последний проект: четверть века Хельсинкским соглашениям
Последний проект: четверть века Хельсинкским соглашениям
Но, возвращаясь к началу двухтысячных годов, надо вспомнить и о последнем из больших проектов «Гласности», уже неосуществленном. Приближался четвертьвековой юбилей Хельсинкских соглашений, и я предложил Алану Моду – первому заместителю генерального директора ЮНЕСКО, с которым по-прежнему был в хороших отношениях, в дополнение к специальной сессии ОБСЕ, где главы государств будут подводить итоги своей совместной работы и оценивать бесспорные достижения этих лет – в первую очередь, пусть хрупкое, но единство Европы, вместо жесточайшего, часто на уровне перехода холодной войны в настоящую, противостояние, провести в ЮНЕСКО обсуждение этих двадцати пяти лет общественными неправительственными организациями тех же стран. Господин Моду поддержал мою идею, предложил Дворец ЮНЕСКО в Париже в качестве места проведения этой небывалой в истории конференции, но сказал, что ЮНЕСКО, как правительственная организация, соучредителем наряду с «Гласностью» быть не может, а нужна какая-то западноевропейская организация. Мы решили, что такой организацией может быть Международный союз журналистов, членом которого я оставался со времени работы в газете «Моргенбладет» и который поддерживал наш профсоюз независимых журналистов.