— А уж понимайте, как понимаете! До свиданья!

В этот день и фрак был сдан в архив.

Впрочем, еще один раз — последний в моей жизни — я появился на сцене во фраке. Театр эстрады, водевиль «Переодетый жених». Цитирую кусочек из рецензии И. Черейского, не очень лестной для спектакля, но очень лестной для актеров (в частности, для Алексеева):

«Приятным событием на этот раз оказался «дебют» одного из старейших артистов эстрады, конферансье А. Алексеева. Созданный им буквально «из ничего», почти при полном отсутствии текста образ «хранителя водевильных традиций» трогает своей естественностью, изяществом и подлинно водевильной непринужденностью». («Сов. культура», 1958, 28 июня.)

«Приятным событием на этот раз оказался «дебют» одного из старейших артистов эстрады, конферансье А. Алексеева. Созданный им буквально «из ничего», почти при полном отсутствии текста образ «хранителя водевильных традиций» трогает своей естественностью, изяществом и подлинно водевильной непринужденностью».

Но… Но, дорогой читатель, если бы я сегодня еще выступал на эстраде, то, вероятно, нет, наверняка выступал бы во фраке! Потому что, если в 1928—1930 годах человек во фраке был «одет не по-сегодняшнему», а еще раньше, в 1918—1920 годах, парень, надевший галстук, был «одет не по-сегодняшнему», то в наши дни человек, небрежно одетый на сцене, «одет не по-сегодняшнему»!

В те годы галстук презрительно величали «гаврилкой», слово «элегантный» звучало почти как синоним слов «не наш», «чуждый», «буржуазный». А вот в день юбилея знаменитого летчика М. М. Громова «Правда» писала: «…сегодня ему семьдесят, но он по-прежнему подвижен и элегантен»!

Теперь не только галстук и элегантность стали достоинством, но и фрак на эстраде давно амнистирован! Ведь он, несчастный фрак, уже не раз был гоним: Чацкий в порыве ненависти к «чужевластию мод» высмеял фрак за то, что у него «хвост сзади, спереди какой-то чудный выем, рассудку вопреки, наперекор стихиям». Он Чацкий негодовал на то, что фрак вытеснил старинную русскую «величавую одежду». А что вытеснит фрак сегодня? Именно это чужевластье мод и доведенную черт знает до чего небрежность в одежде и манерах, а она на сцене влечет за собой неопрятность речи и разнузданность жеста!

Да, фрак обязывает и связывает. Но как? Был прежде на сцене такой термин «фрачник», то есть артист, умеющий носить фрак. В чем же заключалось это умение? Фрак, говорили знатоки, надо носить как пиджак, то есть нельзя быть нарочито торжественным, нахохленным (французы говорят про таких «un coiffeur endimanché» — «развоскресененный парикмахер»), но и не след, продолжали знатоки, быть расхлябанным, во фраке надо быть подтянутым и в то же время непринужденным, обыкновенным. Значит, носить его надо, как пиджак! Правильно, говорил я этим знатокам, правильно, но только тот может носить фрак, как пиджак, кто пиджак носит, как фрак!