ГЛАВА 16 МИТИ И МОТИ

ГЛАВА 16

МИТИ И МОТИ

Как много их, кому я когда-то говорил Митя, Мотя, Игорек, Додик, Верочка, а они меня по имени-отчеству… Помню, как они трепетали в круглой комнате перед выступлением в Колонном зале и в каморке за кулисами Большого зала Консерватории. Да, это было для них, молодых, честью — выступать там. А нынче? Теперь они делают честь и Колонному, и Консерватории, и Карнеги-холлу, и Монреальскому дворцу искусств.

И я стал прибавлять к Додику Федоровича, к Верочке Георгиевну, к Игорьку Владимировича. Нет-нет, не думайте, я и сегодня с ними в самых лучших, дружеских отношениях, но если тридцать пять и двадцать — разница огромная, то когда одному недавно за восемьдесят, а другому давно за шестьдесят — разница стирается; и те и другие, «оптимально» выражаясь, пожилые люди (с чем их не поздравляю).

Вот я и расскажу вам историю с этими именами-отчествами, которая чуть-чуть не окончилась для меня конфузом.

Дмитрию Яковлевичу Покрассу семьдесят лет. В Центральном Доме работников искусств празднуется его юбилей. Идут и идут, поздравляют и поздравляют делегации, представители, сослуживцы когдатошние и теперешние, друзья, шефы и подшефные, начальство и подчиненные. Адреса в папках, поздравления устные, торжественные, лирические и шуточные… А представители одной организации с пафосом объявляют, что премируют композитора… месячным окладом! И по залу прошел смешок: уж очень не вяжутся друг с другом поэтичное «композитор» с прозаическим «месячный оклад»!

А кульминация торжественности была, когда генералы, представители Советской Армии, поздравили юбиляра и вручили ему генеральский кортик.

Но вот председатель объявляет:

— Делегация от Центрального Дома работников искусств: Ирма Петровна Яунзем, Леонид Осипович Утесов и Алексей Григорьевич Алексеев.

Мы выходим, и я начинаю:

— Многоуважаемый Дмитрий Яковлевич! Правление ЦДРИ поручило нам…

Но тут юбиляр срывается с места, подходит к микрофону и своим раскатистым ррррр заявляет:

— Прррошу лишить слова этого орррраторрра!

Что-о-о? Общее недоумение… растерянность… А уж я…

А он повторяет:

— Прошу лишить слова этого орраторра… (тяжелая пауза), если он будет говорить мне «Дмитрий Яковлевич», а не «Митя»!

Конечно, в зале веселый смех, и я почувствовал — общие торжественные слова уже не годятся, публика переговаривается, хохочет, ждет, как я выкарабкаюсь из этого положения…