Вот как было! И хорошо, что теперь конферансье не только может, но должен бичевать виноватых в том, что где-то неуютно, кто-то невежлив, кто-то нагл! Хорошо, что можно (нужно!) смеяться над тем, кто не приготовил парню, идущему на свидание, красивых носков и по моде сшитого костюма!
Но нехорошо, когда все кидаются на одного; пусть один — на одного, другой — на другого… И пусть при этом задумываются над тем, что за малыми неурядицами скрываются большие проблемы. А не то получится… не
Один из злейших врагов юмора — пошлость. Правда, эта дама своим присутствием отнюдь не украшает и другие виды искусства, но в юморе она особенно заметна и удачнее всего компрометирует его. К несчастью, у нас часто словом «пошлость» подменяют другие понятия. И слова «цинизм», «неприлично» мы слишком щедро бросаем там, где сама тема, тон насмешки извиняют некоторую фривольность. «Что красиво, то и морально, — вот и все, больше ничего. Поэзия, как солнце, золотит навоз. Тем хуже для тех, кто этого не видит». Это из письма Флобера Мопассану 19 февраля 1880 года по поводу привлечения его к суду «за оскорбление нравов и общественной морали».
И совсем иной план: Шолохов не боится смеяться над «неприличием» Щукаря, над его поступками и цитировать его «несалонные» словечки, а Щукарь стал любимым персонажем чтецов и рассказчиков на эстраде.
Застраховавшись такими авторитетами, как Флобер, Мопассан и Шолохов, я хочу рассказать вам об одном моем «неприличном» конферансе.
Те из вас, моих читателей, кто постарше, помнят, наверное, такую одиозную для советских людей фамилию: фон Папен. Пакостил он нам сколько мог, будучи рейхсканцлером в Германии, и продолжал свои козни, став гитлеровским послом в Турции.
В предвоенные годы на одном из собраний представителей общественности в Колонном зале, где присутствовали руководящие деятели страны, несколько ораторов энергично, резко возмущались гнусной провокацией фон Папена, в результате которой в Турции были арестованы два сотрудника нашего посольства. После собрания — концерт. Вслед за выступлением Антонины Васильевны Неждановой, которая имела огромный успех, я говорил о высоком уровне нашего искусства, потом перешел к достижениям, о которых говорилось на собрании, и закончил словами:
— Кто же нам помешает и дальше идти вперед? Неужели разные фон папены? Нет! Пошлем мы этих фонпапенов к фонмаменам и будем продолжать свое дело!
Что? Неужели нельзя? Неприлично? Цинично? А мне казалось и кажется, что это именно тот цинизм, о котором говорил Дени Дидро: что он, глупый и неприемлемый в обществе, на сцене восхитителен.