В середине июня Оппенгеймер созвал в Лос-Аламосе заседание экспертной группы, в которую входили он сам, Лоуренс, Артур Комптон и Энрико Ферми. Группа должна была обсудить окончательный вариант рекомендаций временному комитету. Четверо ученых свободно высказались о «Докладе Франка», итог подвел Комптон. Особый интерес вызвало предложение провести не смертельную, а показательную демонстрацию атомной бомбы. Оппенгеймер занял половинчатую позицию: «Я представил на суд свои тревоги и доводы… против сбрасывания [бомбы]… однако не стал их навязывать», — позднее сообщил он.

Шестнадцатого июня 1945 года Оппенгеймер подписал краткую пояснительную записку с рекомендациями экспертной группы «по немедленному применению ядерного оружия». Адресованная военному министру Стимсону записка отличалась непоследовательностью. Во-первых, члены группы рекомендовали Вашингтону еще до применения бомбы сообщить Великобритании, России, Франции и Китаю о существовании ядерного оружия и «предложить им высказаться о формах сотрудничества, чтобы извлечь из этого события пользу для улучшения международных отношений». Во-вторых, эксперты отмечали, что среди их коллег-ученых не было единства мнений относительно первоначального применения этого оружия. Некоторые из его создателей предлагали взорвать «штучку» в качестве демонстрации возможностей. «Те, кто выступает за чисто техническую демонстрацию, желают запрета на применение ядерного оружия и опасаются, что использование этого оружия причинит вред нашей позиции на будущих переговорах». Несомненно чувствуя, что большинство коллег в Лос-Аламосе и чикагском метлабе склонялись в сторону показательного испытания, Оппенгеймер тем не менее прибавил свой голос к тем, кто указывал «на возможность спасения жизней американцев, которую дает прямое военное применение…».

Спрашивается, почему? Как ни странно, позиция Оппенгеймера мало чем отличалась от позиции Бора и тех, кто выступал за демонстрацию. Руководитель проекта пришел к убеждению, что военное применение бомбы в боевых условиях положит конец всем войнам. Некоторые из его коллег, как объяснял Оппенгеймер, действительно верили, что применение бомбы в ходе войны «пойдет на пользу международным отношениям, потому как были больше озабочены предотвращением войн, чем ликвидацией оружия конкретного вида. Наша позиция ближе к последним. Мы не в состоянии предложить техническую демонстрацию, способную поставить точку в войне. Мы не видим приемлемой альтернативы немедленному боевому применению».

Выразив четкое, недвусмысленное одобрение «боевому применению», экспертная группа так и не смогла договориться, что оно означало. Комптон проинформировал Гровса: «Члены экспертной группы не достигли полного согласия в отношении рекомендации, как и в каких условиях должно применяться оружие». Оппенгеймер закончил памятную записку любопытной оговоркой: «Понятно, что мы, как люди науки, не имеем авторского права… не притязаем на уникальную способность решать политические, общественные и военные проблемы, возникающие с наступлением эпохи ядерной энергии». Странный вывод, и Оппенгеймер вскоре от него откажется.