Оппенгеймер чувствовал, что в принципе Манхэттенский проект принес именно тот результат, какой с опаской предсказывал Раби, — создал оружие массового поражения, «кульминацию трех веков физических исследований». В итоге, как считал Роберт, проект обеднил физику, причем не только в метафизическом смысле. Вскоре Оппенгеймер стал умалять научное значение проекта. «Мы получили дерево со множеством плодов, — говорил он в выступлении перед сенатским комитетом в конце 1945 года, — хорошенько его тряхнули, и на землю упали радиолокация и атомные бомбы. Весь дух [военного времени] свелся к неистовой и безжалостной эксплуатации уже известного». Война оказала «заметное влияние на физические исследования», — сказал он. «Она их практически остановила». Вскоре он уверовал, что во время войны «стал свидетелем более полного прекращения профессиональной деятельности в области физики, даже в сфере обучения, чем в любой другой стране». С другой стороны, война привлекла к науке всеобщее внимание. Как потом писал Виктор Вайскопф: «Война посредством самых жестоких аргументов наглядно показала, что наука имеет самое непосредственное и прямое значение для каждого человека. Это изменило природу физики».

После обеда в пятницу 21 сентября 1945 года Оппенгеймер приехал попрощаться с Генри Стимсоном. Это был последний день пребывания Стимсона в должности военного министра и одновременно семьдесят восьмая годовщина его рождения. Оппенгеймер знал, что Стимсону предстояло в тот же день выступить с прощальной речью в Белом доме, в которой военный министр «с большим [как считал Оппенгеймер] опозданием» намеревался поддержать «открытый подход к атому». Согласно записи в дневнике Стимсона, он собирался напрямик заявить президенту Трумэну, что «мы должны безотлагательно предложить России возможность поделиться на взаимной основе сведениями о бомбе».

Роберт искренне любил старика и доверял ему. Оппенгеймеру было жаль видеть, что Стимсон уходит на покой в критический момент дебатов об отношении к атомной бомбе в послевоенную эпоху. Во время визита Оппенгеймер последний раз ознакомил военного министра с некоторыми техническими аспектами, после чего Стимсон попросил пойти с ним в пентагоновскую парикмахерскую, где он хотел подстричь свои поредевшие седые волосы. Когда пришло время прощаться, Стимсон поднялся из парикмахерского кресла, пожал Оппенгеймеру руку и сказал: «Теперь дело в ваших руках».

Глава двадцать четвертая. «Мне кажется, что мои руки запачканы кровью»

Глава двадцать четвертая. «Мне кажется, что мои руки запачканы кровью»