Если же испытания преследовали цель сбора научных данных о воздействии радиации на морское снаряжение, продукты питания и животных, то эти сведения тоже можно было собрать куда более дешевыми и точными «элементарными методами в лаборатории». Сторонники испытания утверждают, писал Оппенгеймер, что «мы должны быть готовы к вероятной ядерной войне». Если такова настоящая задача испытания, то всем понятно, что «подавляющая эффективность атомного оружия заключается в бомбардировке городов». По сравнению с ней «подробный разбор эффекта поражения ядерным оружием морских судов выглядит мелочным». Наконец, и это было самым горячим контраргументом Оппенгеймера, ученый подверг сомнению «уместность чисто военного испытания атомного оружия в период, когда наши планы по его эффективному удалению из национальных арсеналов делают лишь первые шаги». (Испытание на атолле Бикини проводилось практически одновременно с выступлением Баруха в ООН.)

В конце письма Оппенгеймер написал, что мог бы остаться в составе президентской комиссии для наблюдения за испытаниями на атолле Бикини, но президенту, вероятно, «не понравилось бы, если бы я представил после испытания отчет», критикующий всю затею в принципе. В таких обстоятельствах, говорил Оппенгеймер, для него лучше быть полезным для президента в другой роли.

Если Оппенгеймер надеялся убедить Трумэна отложить или отменить испытания на атолле Бикини, то он ошибся. Вместо того чтобы вникнуть в суть возражений Оппенгеймера, президент вспомнил свою первую встречу с ученым. Оскорбившись, Трумэн отправил письмо исполняющему обязанности госсекретаря Дину Ачесону с краткой резолюцией, в которой назвал Оппенгеймера «ученым-плаксой», жаловавшимся, что его руки испачканы кровью. «Мне кажется, что в этом письме он придумал для себя алиби». Трумэн ничего не понял. На самом деле письмо Оппи было декларацией личной независимости, и это непонимание еще больше восстановило его против президента Соединенных Штатов.

Глава двадцать шестая. «У Оппи была красная сыпь, но теперь он приобрел иммунитет»

Глава двадцать шестая. «У Оппи была красная сыпь, но теперь он приобрел иммунитет»

Он [Оппенгеймер] думает, что он Бог.

Оппенгеймер преподавал физику в Калтехе, но сердце не лежало к работе. «Я действительно прочитал курс, — потом говорил он, — но даже не могу вспомнить, как это получилось. <…> После большой перемены в виде войны преподавание потеряло свою привлекательность. <…> Меня постоянно окликали и отвлекали от мыслей, потому что я думал не о том». Он и Китти так и не переехали в Пасадену. Китти осталась в Игл-Хилл, Роберт ездил из Беркли в Пасадену и обратно, ночуя раз или два в неделю в гостевом коттедже за домом старых друзей Ричарда и Рут Толмен. Однако звонки из Вашингтона не прекращались, и через несколько месяцев положение стало невыносимым. В конце весны 1946 года в разгар «кочевых» переговоров в Вашингтоне, Нью-Йорке и Лос-Аламосе Оппенгеймер объявил, что осенью возвращается на должность преподавателя в Беркли.