Опасаясь, что Эванс повлияет на второго члена комиссии, Стросс позвонил Роббу. Оба согласились — надо что-то делать. Робб с позволения Стросса позвонил в ФБР и направил Гуверу просьбу о вмешательстве. Робб сообщил агенту ФБР К. Э. Хенричу, что считает «чрезвычайно важным, чтобы директор обсудил этот вопрос с комиссией. <…> Робб сказал, что было бы трагедией, если комиссия примет неправильное решение, и считает это совершенно неотложным вопросом». Почти в то же время Стросс названивал А. Х. Бельмонту, личному помощнику Гувера, и упрашивал его уговорить директора вмешаться. Он сказал, что дело «висит на волоске» и «малейшее нарушение равновесия заставит комиссию совершить серьезную ошибку».

Агент Хенрич записал свои наблюдения: «Все это, на мой взгляд, сводится к тому, что Стросс и Робб, желающие, чтобы комиссия сочла Оппенгеймера угрозой для безопасности, не уверены в ее решении. <…> Мне кажется, директору не следует встречаться с комиссией».

Любое подобное вмешательство со стороны Гувера, если бы оно стало достоянием общественности, выглядело бы очень превратно, и Гувер это понимал. Он сказал помощникам: «Мне кажется, с моей стороны было бы в высшей степени неуместно обсуждать дело Оппенгеймера», и отказался встречаться с членами комиссии.

Несколькими годами позже, когда Роббу предъявили записку в ФБР, разоблачающую его попытку побудить Гувера к вмешательству, Робб отрицал свое желание повлиять на исход дела с помощью Гувера. В интервью с кинематографистом и историком Питером Гудчайлдом Робб заявил: «Я конкретно категорически опровергаю, что когда-либо призывал к встрече членов комиссии и директора с целью оказания влияния на комиссию. <…> Я также отрицаю, что когда-либо говорил Хенричу, будто считал это “совершенно неотложным вопросом” и что без встречи комиссии с мистером Гувером она приняла бы решение в пользу Оппенгеймера». Однако письменные свидетельства совершенно ясно показывают: Робб лгал.

Парадоксально, но Грей счел резюме Эванса настолько скверно написанным, что попросил Робба заново переписать его. «Я не хотел, чтобы мнение доктора Эванса выглядело слишком уязвимым, — объяснил Робб. — Могло показаться, будто он засланный лазутчик — вы понимаете? — будто мы приняли в комиссию простофилю».

Двадцать третьего мая комиссия Грея вынесла официальное решение. Комиссия двумя голосами против одного признала Оппенгеймера благонадежным гражданином, тем не менее представляющим собой угрозу для национальной безопасности. Соответственно председатель комиссии Грей и член комиссии Морган рекомендовали не восстанавливать секретный допуск Оппенгеймера. «К этому решению нас привели, — писали Грей и Морган, — следующие главные соображения: