* * *

В 1964 году Оппенгеймер получил сигнальный экземпляр книги, содержавшей новую неожиданную интерпретацию решения о бомбардировке Хиросимы. Воспользовавшись недавно рассекреченными архивными источниками, дневниками военного министра Генри Л. Стимсона и материалами Госдепартамента относительно бывшего госсекретаря Джеймса Ф. Бирнса, Гар Альперовиц выдвинул тезис, согласно которому важным фактором в решении президента Трумэна сбросить бомбу на побежденную в военном плане Японию была атомная дипломатия, направленная против Советского Союза. «Атомная дипломатия: Хиросима и Потсдам. О применении атомной бомбы и о том, как Америка очутилась лицом к лицу с Советским Союзом» вызвала бурю разногласий. Когда Альперовиц попросил сделать отзыв, Оппенгеймер написал, что бо́льшая часть написанного «была мне практически неизвестна». Но при этом подчеркнул: «Однако я узнаю в вашей книге и Бирнса, и Стимсона». Оппенгеймер не стал вступать в дебаты о книге, однако, как и в случае с вышедшей в 1948 году книгой П. М. С. Блэкетта «Страх, война и бомба», по-прежнему считал, что администрация Трумэна использовала атомное оружие против практически побежденного противника.

В том же году немецкий драматург и психиатр Хайнар Кипхардт написал пьесу «Дело Роберта Оппенгеймера». Основанную на расшифровке выступлений в ходе слушания 1954 года драму Кипхардта сначала показали на немецком телевидении, после чего поставили во многих театрах в Западном Берлине, Мюнхене, Париже, Милане и Базеле. Фигура Оппенгеймера в облике хрупкого, тщедушного обвиняемого, Галилея наших дней, ученого-героя, жертвы развязанной властями Америки антикоммунистической охоты на ведьм овладела умами европейских зрителей. Драма получила восторженные отзывы критиков и пять крупных премий.

Однако текст пьесы, когда Роберт наконец его прочитал, настолько ему не понравился, что он написал Кипхардту гневное письмо с угрозой судебного разбирательства. (Стросс и Робб, внимательно следившие за отзывами о пьесе, тоже одно время хотели подать в суд за клевету на Королевскую шекспировскую труппу Лондона, однако юристы убедили их, что такая жалоба не имела бы под собой оснований.) Оппенгеймеру особенно не понравился заключительный монолог, в котором автор приписал ему угрызения совести за создание атомной бомбы: «Я начинаю сомневаться, не изменили ли мы духу науки. <…> Мы выполняли за дьявола его работу». Характер испытаний, которые ему пришлось выдержать, приобрел в пьесе привкус дешевой мелодрамы. Короче говоря, Роберт счел текст пьесы дешевкой именно потому, что ей не хватало неоднозначности.