Монголы, не дойдя до неприятеля, услышав о больших силах красных, о множестве «ухырбу» (бычье ружье – орудие), заявили в категорической форме, что им нужно идти обратно в Ургу «на моление», и только после того, как два человека были расстреляны, а десятки выпороты, – пошли вперед. Но в первые же ночи отряд, путем повального дезертирства, растаял. С оставшимися 50–60 человеками Немчинов и Пятчиков, далеко оставив позади неприятеля, поспешно отошли к Урге, прошли ее и прибыли в Буир-Нор (1000 верст) – 200 верст от Хайлара). Последнее орудие было брошено в 30 верстах, не доходя Урги. Так дрались монголы.

Монголы из «белых» со сказочной быстротой превращались в «красных». Белый цвет для европейца – цвет радости, для китайца – цвет горя и траура. Как многое, через китайцев монголы ассоциировали белый цвет с трауром. Унгерн окончательно укрепил подобное толкование, превратив его в цвет бесчестья. Если официальный титул Унгерна – «Охранитель границ государства, великий богатырь, командующий войсками, в звании хана, цин-ван генерал-майор Унгерн-Штернберг» – довольно цветаст и пышен, но достаточно характерно: «Пожирающий людоед».

Говоря о монголах, нельзя обойти молчанием двух лиц – барона П. А. Витте и И. А. Лаврова, спасших десятки людей от расправы оголтелых палачей Унгерна. Все оставшиеся в живых евреи обязаны тому или другому, или обоим вместе жизнью. Барон Витте, начальник экспедиции по обследованию Монголии, сконструированной в 1915 году, пользуется громадной популярностью и авторитетностью среди монгол (особенно среди чиновничества). В любой из юрт найдутся люди, которые расскажут вам о «Холзын – найон» (лысом господине. Лысый в монгольском понятии ассоциируется с почтенным, мудрым). И о его помощнике «Бага-наине» (маленьком господине) инженере Лисовском. Сотни монгольских чиновников, из которых многие в настоящее время занимают весьма важные посты – их ученики. Все почти культурные начинания последних пяти-шести лет имеют свое начало в труде барона Витте. Погруженный в свою работу Витте аполитичен, отличаясь на редкость отзывчивой душой. Он никогда не отказывал нуждающимся в его помощи – ни белым, ни красным. Унгерн, называющий Витте «идеалистом» (ругательное слово в лексиконе Унгерна), должен был считаться с ним, ибо, как князья, так и высшее монгольское чиновничество абсолютно доверяли каждому слову Витте. Привыкли к нему за пятилетнюю работу бок о бок.

И все же Сипайлов, озлобленный настойчивыми хлопотами барона Витте за арестованных, постоянной готовностью взять каждого на поруки, с нескрываемым отвращением к Витте часто говорил, что он «составит протекцию старику барону в Тибетской сотне», и в последний момент поместил Витте и его семью в список «подлежащих уничтожению».