Унгерн вначале грубо отказался от услуг старых боевых офицеров, но неумолимая потребность в знающих свое дело людях заставила его вскоре мобилизовать их. Во главе частей Унгерн ставит своих людей, обыкновенно малограмотных, но преданных ему палачей, помощниками же к ним назначает опытных, боевых офицеров из «мобилизованных», которые, под наблюдением своих «начальников», руководят боевыми операциями. Так, у есаула Хоботова бывшего извозчика, помощником – боевой офицер, георгиевский кавалер полковник Кастерин, у поручика Линькова, бывшего шофера, помощником – Генерального штаба подполковник Островский и т. д.

За последнее время особенно «не везло» полковникам, что видно хотя бы из одного перечня фамилий казненных: полковник Хитрово, полковник Дроздов, полковник Михайлов, полковник Тур, полковник Полетика, подполковник Яхонтов, полковник Лихачев, полковник Архипов, полковник Лауренс и отправленные всадниками в дисциплинарную Тибетскую сотню – полковник Зезин, полковник Шевелев, полковник Домажиров. Большинство колчаковцев, один семеновец (Архипов), два своих (Лихачев, Лауренс). Казненным и поротым «маленьким» офицерам нет числа. Дикие расправы Унгерна над офицерами и солдатами, человеческое достоинство которых всячески принижается (только один генерал Резухин пользовался до последнего времени привилегией личной неприкосновенности) (примечание 13. – Б.С.), ведет к невероятному озлоблению, к непрекращающемуся дезертирству. Примером может служить капитан Сементовский, кадровый, боевой офицер (из мобилизованных). Когда в июне текущего года Унгерн был разбит красными, потерял всю артиллерию и едва выскочил сам, капитану Сементовскому путем нечеловеческих усилий удалось спасти (вывести) обоз из 200 верблюдов и 200 подвод, груженных боевыми припасами (свыше миллиона одних японских патрон к винтовкам), артиллерийским грузом, провиантом и т. д. Разгоряченный неудачей Унгерн налетел на явившегося с докладом Сементовского, приказал «всыпать» ему 200 «ташуров» (что и было немедленно исполнено) и пообещал: «Если покажешься на глаза – задавлю». Через два дня весь обоз попался красным и не возвращался. В отряде говорят, что избитый капитан Сементовский (начальник всех транспортов) вместе со всей командой передался красным. Отряд лишился последнего.

Офицеры, как и солдаты, всячески старались уйти от Унгерна.

Борясь с «дезертирством», барон думает остановить его особенно лютыми казнями над пойманными.

(Я выпускаю часть записок, описывающих сожжение прапорщика Чернова, в которую вкрался ряд неточностей, ввиду того, что в то время, когда писались записки, – солдаты и офицеры Унгерна находились еще во власти навеянного Унгерном террора, и трудно было получить верную информацию. Впоследствии рассказы о смерти поручика Ружанского и прапорщика Чернова были мною проверены опросом целого ряда свидетелей. Здесь я помещаю те сведения, которые я получил позднее написания записок «Об Унгерне»).