«Человек — это звучит гордо» — присказка множества писателей и мыслителей и до и после Достоевского. Столь же многих можно найти и с формулой, что «Человек — это звучит низко».

Иногда тот и другой тезис объединяются вместе, что ничтожный человек, отверженный, униженный и оскорбленный может встать с колен и проявить истинно гордое, отважное и смелое в себе, доказать своё достоинство, поднятое из грязи и низости. Большая часть европейской литературы последних веков посвящена именно падению или восстанию человека. «Он жалок и грязен — но он тоже человек».

«Я тоже человек», — порой звучит в отчаянных письмах к жене проигравшегося в очередной раз в Бадене Фёдора Михайловича. Но в мармеладовских главах «Преступления и наказания», а затем в «Идиоте» Достоевский поставил вопрос по-другому: а имеет ли человек достоинство в самóй своей низости, гадости, подлости? Теряет ли он образ Божий, когда он пьяненький? Перестает ли быть человеком в своей трусости, лжи и корысти? Является ли жалкий человек Человеком с большой буквы, без трусливого «тоже»? Его князь Мышкин отвечает: «Да».

Мало кто замечает своеобразную идейную кульминацию «Идиота», так как сцена это совершенно юмористическая: поручик Келлер приходит к Мышкину, которого перед тем публично оклеветал, со своей «исповедью». А потом думает: не занять ли под свою «исповедь» у князя денег?

Князь видит его насквозь, но в его реакции нет ни фарисейского лицемерия, ни наигранного превосходства. Он признается, что и у него самого часто бывают двойные мысли, — высокая перепутывается с низкой.

«— Так чего же вы от меня ожидали, Келлер, скажите, пожалуйста, и зачем пришли с вашею исповедью? Может быть, денег хотели занять? — подсказал князь очень серьёзно и просто, даже как бы несколько робко.

— Две мысли вместе сошлись, это очень часто случается. Со мной беспрерывно… С этими двойными мыслями ужасно трудно бороться; я испытал. Бог знает, как они приходят и зарождаются. Во всяком случае, я вам не судья… Лучше всего на собственную совесть вашу оставить, как вы думаете?

Князь с чрезвычайным любопытством глядел на Келлера. Вопрос о двойных мыслях видимо и давно уже занимал его.

— Ну, почему вас после этого называют идиотом, не понимаю! — вскричал Келлер. Князь слегка покраснел».

«Идеальный человек» князь Мышкин берет Келлера в его низости и снисходит к нему, одновременно поднимая того до себя. Утверждает в этом низком человеке доброе, даже когда оно перепутано с корыстным и гадким.

Человек остается человеком не «несмотря на…». Он просто остается человеком.