С какого бы края выставки, от какого бы революционного, иронического или, напротив, верноподданного полотна ты ни шёл, ты устремлён к апофеозу Империи — огромному «Приёму волостных старшин императором Александром III во дворе Петровского дворца в Москве» (1886 г.). И внезапно оказывается, что если не смотреть на историю русского искусства через призму либеральной или большевистской пропаганды, то перед нами — центральный шедевр Репина, выражающий идею русской национальной имперской монархии, которая выдвинулась при Александре III.

Молодой царь, которому нет и сорока, первый за два столетия русский монарх, вернувшийся к прадедовской бороде во внешнем облике, чтобы выразить основную идею своего царствования: «Россия для русских и по-русски», окружён своим народом, основную массу которого составляет русское крестьянство. Эти «мужицкие» типы совсем другие, нежели на прочих картинах Репина, исполненных с антиправительственными намёками: в них нет карикатурности, напротив — дышат мудрость, благородство, внимание к государю, но без всякого подобострастия.

И. Репину удивительно удалась сферическая композиция — царь в центре, народ не заслоняет его, но и не отделён, а окружает, как бы стеной защищая от революционных угроз и любых других вражеских поползновений. И для тебя, зритель, в этом круге оставлено место. Вставая перед картиной, ты как бы вступаешь в это единство, в котором самодержавие и народность не противоречат, но поддерживают друг друга в единстве национального начала, чем и держится великая Империя, гербы земель которой украшают массивную золотую раму, обрамляющую полотно.

Невозможно не увидеть здесь мысль и кисть действительно великого художника. И после этой монументальной композиции меркнут в нашем восприятии многие из вошедших в хрестоматии работ «критического», если не сказать клеветнического настроя, такие как совершенно анахронистичные «Бурлаки на Волге» (1873 г., — в 1870‐х гг. баржи были почти полностью вытеснены пароходами, к неудовольствию самих бурлаков, обладавших весьма денежной специальностью) или отвратительно карикатурный «Крестный ход в Курской губернии» (1883 г.). Они кажутся попросту недостойными большого художника, на что не раз указывали Репину нереволюционно настроенные современники.

Спору нет, всю жизнь Репин старался соответствовать ожиданиям и запросам антигосударственно настроенной публики. Но это соответствие давалось ему непросто. Именно тут, а не в больших монархических полотнах он действительно врал. Настоящей сенсацией для большинства посетителей выставки стали две версии знаменитой картины «Арест пропагандиста» (1880–1889 гг., 1892 г.).