Казалось бы, далекий от публицистики и сиюминутных страстей Несмелов дал самый глубокий в истории философской мысли анализ психологии и метафизики революции, оказавшийся, к сожалению, пророческим. Он сделал это, говоря о первой революции в истории мироздания — восстании светоносного ангела на Бога и превращении его в сатану.

«Эта катастрофа, вероятно, совершилась таким образом, что первый ненавистник божественного миропорядка, прикрываясь мнимой любовью к своим собратьям и будто бы ратуя за их интересы, искусно забросил в них ложную мысль… что будто Бог создал мир только в удовлетворение своему эгоизму; и затем он, вероятно, забросил в них другую ложную мысль, что будто, при других условиях существования, они могли бы достигнуть такой высокой степени совершенства, что были бы достойными божеской славы; и наконец, ещё он забросил в них третью ложную мысль, что будто насущные интересы их жизни, как жизни свободно-разумных существ, не только чужды, но и совершенно противны Божиим намерениям, так что в Боге они будто бы имеют лишь своего бессердечного повелителя и потому в сущности оказываются лишь роковыми жертвами Его мнимой тирании».

От первого богоборческого мятежа и до восстания сперва на русскую монархию, а затем и на Россию как таковую, логика революций оставалась и остается неизменной. Виктору Несмелову пришлось испытать горечь этого потрясения в полной мере. В 1918 году его старший сын Валентин, ставший большевиком и чекистом, поднял руку на всё, что так дорого было отцу, и пал от руки возмущенных православных крестьян при попытке закрыть Раифский монастырь. Память о сыне, о собственном поражении как отца и воспитателя, тем больнее жгла Виктора Ивановича, что внезапно оказалась источником некоторых его привилегий при советской власти. Ему платили добавочную пенсию как родственнику борца революции, а затем она спасла его от тюрьмы и почти неминуемого расстрела.

В 1920 году закрылась Казанская Духовная академия и православный философ оказался без работы. Он, как и ряд других профессоров, продолжил преподавание на дому в студенческих кружках. Авторитетный философ и мыслитель стал естественным центром притяжения для всех ищущих правды в эпоху гонений. Он активно поддерживал позицию местоблюстителя патриаршего престола митрополита Казанского Кирилла (Смирнова), полемизировавшего с будущим патриархом Сергием (Страгородским) о жизни Церкви под большевистским ярмом. Митрополит Кирилл, а вместе с ним и Несмелов, полагал, что Церковь не может идти на уступки власти, соглашаясь с курсом государства на воинствующее безбожие, умалчивая о репрессиях против верующих.