Разница между еврейской и нееврейской частями «малого народа» была в одном — когда советская власть, перестав в нём нуждаться, начала его разборку и утилизацию, с русской частью «малого народа» удалось покончить сравнительно легко, так как её конструкция была чисто социальной (так же легко покончили во Франции с якобинцами).

А вот с еврейской частью вышло иначе — имея самостоятельный источник энергии, самостоятельные системы связей, по динамике и интенсивности далеко превосходящие и энергию ослабленного русского народа и энергию социально виртуальной советской власти, «малый народ» выжил, обрел новые ориентиры и цели — самосохранение внутри советской системы, выезд из СССР, либерализация СССР по образцу стран, где диаспорам живется хорошо. Произошло окончательное самоотождествление этнической и социальной составляющей, выразившееся в приводимой Шафаревичем чеканной формуле Надежды Мандельштам: «Всякий настоящий интеллигент всегда немного еврей».

В этот момент и «застукал» малый народ автор «Русофобии» со своей безжалостной вивисекцией. Поплатился за это сполна. «Настоящие проблемы начались, когда я написал „Русофобию“, — признавался Игорь Ростиславович. — В 1982‐м был арестован Л. И. Бородин… когда следствие уже завершалось, то ему сказали: „Ваша судьба решена. Хотите сказать, кто будет следующим? Шафаревич“. Он рассказал об этом адвокату, тот жене, жена — мне».

Нельзя сказать, что Шафаревич сам не провоцировал агрессию малого народа — наряду с суховатыми теоретическими выкладками и выписками в «Русофобии» немало убийственных публицистических пассажей, задевающих за живое. Он умел пройтись и по личностям. Например, в примечаниях он дает ядовитые характеристики двум кумирам интеллигентствующей диссиденции — Василию Гроссману и Александру Галичу — с их регулярными русофобскими эскападами, вроде насмешек Галича в адрес высмеиваемого передовика производства (русского): «Галичу (Гинзбургу) куда лучше должен был бы быть знаком тип пробивного, умеющего втереться в моду драматурга и сценариста (совсем не обязательно такого уж коренного русака), получившего премию за сценарий фильма о чекистах и приобретающего славу песенками с диссидентским душком. Но почему-то этот образ его не привлекает». Понятно, что такого литераторы и «тусовка» не прощают.

Но не на того напали. Шафаревич не боялся никого не только ментально, но даже в самом обычном человеческом смысле, когда стреляют. О чём оставил удивительную зарисовку, относящуюся к поездке русских патриотов в Приднестровье, Александр Проханов: «Поразил Игорь Шафаревич. Интеллигент, ученый с мировым именем, уже не молодой человек, он шел по простреливаемому мосту, не сгибаясь и не кланяясь пулям. Он чувствовал, что обязан и таким образом защищать Россию, русский народ. Он был в этот момент воедино с казаками, сражающимися в Бендерах, с приднестровским ополчением… И мы любовались им».