Вот этой конструкции, малому городу, «городку», «местечку», и уподобляет Кошен «республику философов». Она перекрыла каналы коммуникаций между властью и народом, навязала себя обществу как посредника и фактически монополизировала социальный контроль. Слов «малый народ» в этом своём произведении Кошен не употребляет, говоря о «малом граде», «городке». А о «малом народе» говорит в другой работе, посвященной защите памяти И. Тэна, утверждая, что негоже приписывать всему французскому народу преступления «малого народа» революционеров, бесчинствовавшего в столице и бывшего меньшинством в провинциях.

Я специально так длинно останавливаюсь на генеалогии теории Шафаревича, чтобы показать простую вещь. Лгут те, кто утверждает, что это антисемитская теория, которая приписывает «малому народу евреев» бесчинства против большого народа — русских. Кошен и Шафаревич не вкладывают в это понятие этнического смысла, который во Франции и не имел места. Лгут и те, кто бросился обличать Шафаревича в плагиате — из теоретического материала Кошена, никак не систематизированного, он построил стройную концепцию «малого народа» как меньшинства, навязывающего себя большинству в качестве элиты и социального посредника.

Шафаревич сумел показать «малый народ» как всеобщее историческое явление — тут и кальвинистские секты, стоявшие за Английской революцией, и секта философов, стоявшая за Французской, и «левые гегельянцы» в Германии с их беспощадной германофобией и франкофилией, и русские нигилисты, среди которых никаких евреев не было. Шафаревич приводит пикантный факт: когда в 1881 году темные обыватели на основании еврейского происхождения одной из цареубийц — Гесси Гельфман — устроили еврейские погромы, ЦК «Народной Воли» в прокламации одобрил их как выступление трудящихся против эксплуататоров.

Сущность этого «малого народа» в восприятии себя как избранных, как гигантов, в ногах у которых должны валяться ничтожные простые смертные. Они воспринимали себя как орден, призванный владеть и править. В ХХ веке эту миссию «малого народа» взяла на себя «российская», «советская» (меньше всего к ней применимо слово — «русская») интеллигенция.

Весь «антисемитизм» Шафаревича, которым его позднее десятилетиями третировала либеральная критика, состоял в том, что он констатировал — социальная механика «малого народа» в ХХ веке приводилась в действие, прежде всего, этнической энергией еврейского национализма. В первой половине ХХ века евреи ради разрушения черты оседлости и создания своего мира шли в революцию, во второй половине столетия, ради своего воссоединения с Израилем — ринулись в диссидентщину. Но и в том, и в другом случае еврейский национальный порыв обретал форму характерной для «малого народа» ожесточенной ненависти к большому.