БК: Институт я очень хорошо помню. Во-первых, я жил в общежитии там, так что было кругом много ребят, много друзей. Учился я хорошо, даже удивительно хорошо. Мне, когда я туда ехал, отец дал письмо к этому академику [А. И. Бродскому]. Я к нему пришел только после экзаменов. И он написал письмо отцу, что: «Я посмотрел его отметки в первый раз, он приходил ко мне, и нам, Лева (это он отцу писал), мне за себя стало стыдно, мы так не учились».

ЕЛ: Чем вы занимались в свободное время?

БК: Очень много на Днепре проводил времени: купались, на лодках много ездили. Я в то время даже начал заниматься фехтованием. Да. Очень понравился мне этот спорт. Ну, это очень быстро прекратилось.

ЕЛ: С кем вы дружили?

БК: Я дружил со своими, с теми, с кем в комнате жил. Потом недалеко у меня жил хороший друг Иван Домашнев, Жан мы его звали. Мы с ним вместе проводили время. Ну, мы вместе с ним занимались, можно сказать, вместе. Очень много пропускали занятий. Причем у меня остался (вы видели, по-моему) студенческий билет, так там написано «студенческий билет відмінника» [укр.], то есть отличника. Там в нем написано, что имеет право свободного посещения занятий. Мы этим пользовались на все 100 %. Перед экзаменами, конечно, мы садились, и все это нагоняли.

ЕЛ: В этом институте были евреи, кроме вас?

БК: Были.

ЕЛ: Сколько?

БК: Ну да я не обращал тогда на это внимания. Совершенно. Я даже не могу сказать, кто из них был евреем, если по фамилии он не это самое. Ну, вот академик Бродский, он еврей? Александр Бродский. Мой, можно сказать, первый такой, не то чтобы учитель, я у него по-настоящему не учился, но много с ним [общался].