ЕЛ: Что вы видели по дороге?

БК: По дороге страшные вещи были. Огромные эшелоны, бомбили нас несколько раз по дороге, разбитые вокзалы бомбежкой. Абсолютное превосходство, да не то что превосходство, мы за всю дорогу, я ни одного нашего самолета не видел в небе. Летали как хотели. Люди бежали, по дорогам бежали. Ну, видели, когда проезжали не на станциях, а вот так проезжали, видели, как скот угоняют. Вот эшелоны шли со станками, впрочем, навстречу шли эшелоны с войсками. Но по тем временам танков и прочее я видел мало.

ЕЛ: Когда вы приехали в Ставрополь?

БК: В августе месяце [19]41 года.

ЕЛ: Что вы там застали?

БК: Я же говорил, что, во-первых, значит, мы уже переселились в две комнатки. Ну что застали? Еда уже была не та, все не то, очень много эвакуированных. Но пока город был не тревожным. Вот когда взяли Ростов[849], тогда уже началась тревога. Это было в начале зимы, насколько я помню, [19]41 года. А потом, мне кажется, под Новый год, да точно, под Новый год, наши выбили немцев из Ростова[850]. Что интересно, те, которые приезжали из Ростова, евреи, они не знали о том, что немцы уничтожают евреев. Потому что так недолго Ростов был у немцев, что еще карательные органы не начали работать, там зашли только войсковые части. И поэтому немного, да и газеты у нас об этом не писали. И сообщений об этом не было в те времена. Так, были слухи. А когда приехали из Ростова, мы их начали расспрашивать: как при немцах? — Да ну как? Пришли немцы, потом ушли. Они были там неделю, по-моему, что-то в этом роде. Этим сбили здорово всех. В Ставрополе было очень много эвакуированных евреев.

ЕЛ: А откуда?

БК: С Украины в основном. То есть посчитали, что там [в Ставрополе в период оккупации с августа 1942 года] этих евреев, эвакуированных, в первый же день было расстреляно 2000 человек, только эвакуированных[851]. Потому что сразу было видно, потому что до того в Ставрополе же евреев очень было мало. Ну, на Кавказе мало их, пожалуй.

ЕЛ: А был временной промежуток между отступлением наших войск и наступлением немцев?

БК: В Ставрополе? Тогда я должен рассказать такую значительную [историю]. После того как наши сдали Харьков, был крупный прорыв в этом направлении. И от такого города Сальска немцы шли, как потом говорили, по сто километров в день. Институт, в котором был отец, погрузили в эшелон. И они все там были, значит, в эшелоне. И вот он [эшелон] стоял сутки, стоял двое. И на третьи сутки, когда он чуть-чуть тронулся, потом оказалось, что он тронулся в никуда. Потому что из Ставрополя, чтобы выехать на железную дорогу, ведущую к Баку, нужно ехать на запад к станции Кавказская, а потом только поворачивать. Там ветка, там через Ставрополь не проходит главная дорога. А в это время уже Кавказская была занята. Появились самолеты, начали бомбить. Мы выскочили и бежали через порядки наших войск. Что интересно, что на Ставрополь шла группа Клейста[852]. И впереди шла танковая дивизия СС «Мертвая голова»[853]. А против нее был поставлен 15-й запасной кавалерийский полк, у которого не у каждого была винтовка. Это я видел своими глазами. Ну, мы убежали обратно в город, бросив там, конечно, все вещи эти. Вот таким образом пришли немцы. То есть никакого не было, это самое, наоборот, наши еще были в городе, еще были западнее, когда немцы уже шли напрямую с нашего города по направлению Невинномысска — Минвод [Минеральные воды]. Они, прямо пройдя город, прошли туда. Поэтому там после этого мы попробовали уйти пешком, но у первой деревни увидели, что нам это не под силу. То есть отцу моему за 60 лет уже было, а бабушка еще старше была. И мы вернулись назад.