Нахимов остался доволен увиденным на 4-м бастионе: «Теперь я вижу-с, что для черноморца невозможного ничего нет-с». Похвала ободряла всех защитников Севастополя; спокойствие и достоинство, с которым держались Нахимов, Корнилов, Тотлебен, назначенный начальником штаба гарнизона князь Васильчиков, воодушевляли.

Флот тоже не пребывал в бездействии. Пока не были затоплены корабли, они служили для самых разных целей: подвозили боеприпасы, продовольствие и пополнение с Северной стороны на Южную и с Корабельной на Городскую, эвакуировали раненых; часть парусных кораблей обратили в плавучие батареи, другую — во временные госпитали. Пароходы защищали рейд.

В ноябре 1854 года Нахимов отдал приказание пароходо-фрегатам «Владимиру» и «Херсонесу» провести вылазку против неприятельских пароходов: «Союзные неприятельские флоты расположились в виду нашего Севастополя, как в своём порте. Для наблюдения за движениями на рейде они не удостаивают нас даже фрегатом. Вот уже несколько дней небольшой железный пароход безнаказанно следит за нами, оставаясь на якоре и без паров почти на расстоянии пушечного выстрела от наших батарей. Такое неуважение к нам требует урока».

Им предписывалось атаковать неприятельский пароход и уничтожить или захватить его, а в случае появления других пароходов, не вступая в неравный бой, вернуться на рейд. «Я вполне уверен, — писал Нахимов командиру «Владимира» капитану 2-го ранга Г. И. Бутакову, — что Ваши опытность и благоразумная распорядительность докажут неприятелям, что дело с Черноморским флотом у них ещё не кончено и что победы на море мы не забыли». (Как мы помним, именно «Владимир» под командованием Бутакова в 1853 году пленил турецкий пароход «Перваз-Бахри».) «Херсонесом» командовал капитан-лейтенант И. Г. Руднев.

Вот как описал эту «молодецкую вылазку» Нахимов в рапорте. Оба парохода обошли линию затопленных кораблей и направились к Песочной бухте. Руднев на «Херсонесе» наблюдал за Стрелецкой бухтой, где стояли корабли неприятеля, а «Владимир» полным ходом пошёл к противнику, «по пути приветствуя меткими выстрелами» его лагерь на восточной стороне Стрелецкой бухты. Неприятельский пароход, отстреливаясь на ходу, поспешил в Камышовую бухту; «Владимир» преследовал его, стреляя, а затем присоединился к «Херсонесу». Быстрый и меткий огонь русских пароходов и даже само их неожиданное появление произвели на берегу и в бухте «большое смятение». Два английских парохода и один французский под вице-адмиральским флагом устремились за посмевшими выйти с рейда русскими, но они вернулись в Севастополь без потерь, тогда как на одном из вражеских, судя по всему, ядром был пробит паровой котёл. Смысл этой вылазки Нахимов определил так: «...суда наши, хотя и разоружены, но по первому приказу закипят жизнию... метко стреляя на бастионах, мы не отвыкли от стрельбы на качке». Не один Нахимов — все моряки переживали, что жизнь Черноморского флота, которому они отдали так много сил, может быть окончена; подобные вылазки на море должны были доказать обратное и им, и врагам.