Когда евреи стали массово выезжать из совдепии, «коренные народы» СССР получили задарма еврейское барахло и квартиры, на что и надеялись активисты общества «Память». Организовали отъём собственности те же гэбэшники, создав платные школы отъезжающих, где евреи не столько изучали иврит, сколько договаривались с гэбэшными директорами школ о нелегальной продаже (по советским законам любая частная сделка наказывалась тюрьмой) шуб, квартир, машин и гаражей. Всё это за бесценок скупали те же «добрые» и неподвластные законам гэбэшники.

А соседям доставалось задаром или же за копейки житейское барахло, а также радиоприёмники, холодильники, телевизоры, электроутюги и прочая техника. Ведь каждый еврей мог брать с собой только по два чемодана весом не более 32 кг каждый (при прежних сталинских выселениях народов разрешалось брать только по одному чемодану или узлу вещей на человека). Так что экспроприация имущества «богатеньких» евреев всё равно состоялась, и великие русский и украинский народы ещё раз обогатились за счёт евреев.

Эпизод 7. Снятие С учёта в райвоенкомате

Эпизод 7. Снятие С учёта в райвоенкомате

Второй раз в период отъезда мне повезло в райвоенкомате. Мой Москворецкий райвоенкомат, по крайней мере, со дня моего первого посещения в 1954 году размещался в тех же трёх двухэтажных старокупеческих домах. Первые этажи были кирпичные, а вторые – деревянные. Соединялись дома крытыми деревянными и неотапливаемыми зимой переходами на уровне первого этажа. И в 1954, и в 1991 году казалось, что это не Москва, а российский райцентр, например, Кинешма или Обоянь. Как и в 1954 году в переходах между зданиями чего – то ждали группы допризывников с потерянными лицами, а на вторых этажах туда-сюда ходили с деловым видом три или четыре весьма сексапильные женщины в штатском.

Женщина в форме и звании капитана еле-еле нашла мое личное дело, которое с 1953 года было «не там, где положено ему быть». В этом деле она обнаружила характеристику, которую мне дал мой командир во время прохождения военно-учебных летних сборов военнообязанных офицеров химической и радиационной защиты. Там было написано, что я «нерадивый воин». Этот лингвистический перл вызвал веселье у офицеров райвоенкомата, и они всей гурьбой повели меня к начальнику.

Я приготовился к долгому и трудному процессу получения нужной справки о снятии с воинского учета. Но сидевший за столом полковник посмеялся вместе со всеми, подписал нужную справку и пожелал мне в Израиле счастья и здоровья. Еще он попросил хотя бы иногда писать ему на адрес райвоенкомата, потому что он скоро собирается на пенсию и тогда обязательно приедет ко мне в гости в Израиль. Конечно, он не рассчитывал на моё приглашение, а просто выражал такими словами свою симпатию и одобрение моего желания сменить Россию на Израиль.