Павел посещал меня на работе почти ежедневно. И заглядывал мимоходом к Вайнбергу – поздороваться, задать дежурный вопрос: «Как жизнь?» Его обаяние, его умение высказать симпатию тем, кому он хотел понравиться, не могли не вызвать ответного расположения. Он быстро сблизился с Вайнбергом и его верным адъютантом Мишей Бительманом, которого Валерий представил мне так: «Знакомься, мой великий визирь!» Все чаще Палей шел прямо к ним, минуя мой кабинет.

Павел посещал меня на работе почти ежедневно. И заглядывал мимоходом к Вайнбергу – поздороваться, задать дежурный вопрос: «Как жизнь?» Его обаяние, его умение высказать симпатию тем, кому он хотел понравиться, не могли не вызвать ответного расположения. Он быстро сблизился с Вайнбергом и его верным адъютантом Мишей Бительманом, которого Валерий представил мне так: «Знакомься, мой великий визирь!»

Все чаще Палей шел прямо к ним, минуя мой кабинет.

Необязательные беседы неожиданно переросли в обсуждение планов. Палей предложил «Новому русскому слову» ту же схему, благодаря которой у «Новой газеты» открылось второе финансовое дыхание, – оптимизацию распространения. К переговорам подключился Седых. Он в итоге и подвел черту:

– Ваш Палей – жулик. Передайте ему, чтобы его ноги больше не было у нас в редакции.

– Ваш Палей – жулик. Передайте ему, чтобы его ноги больше не было у нас в редакции.

Рубин, как и в случае с его смещением в «Новом американце», прямо, недвусмысленно критично и громко высказал Седых свое несогласие. Он попросту начал орать. Эффект оказался тем же самым – за Рубиным закрывается дверь. Вернувшись в «Новую газету», Рубин разворачивает кампанию по дискредитации «Нового русского слова». Довлатов с интересом наблюдает за происходящим, сетуя на особенности стиля Рубина, которые, как мы уже видели, превращают любой потенциально яркий скандал в нечто невнятное. Из письма Ефимову от 6 апреля 1983 года:

Рубин, наученный мною, но ни черта не усвоивший из моих рекомендаций, затеял вялую и невразумительную тяжбу с Седыхом. Пишет длинно, вежливо, с намеками, понятными лишь трем интеллигентам-велферовцам.

Рубин, наученный мною, но ни черта не усвоивший из моих рекомендаций, затеял вялую и невразумительную тяжбу с Седыхом. Пишет длинно, вежливо, с намеками, понятными лишь трем интеллигентам-велферовцам.

Рубин с Палеем решают уничтожить газеты Седых, еженедельник «Новая газета» в конце сентября 1983 года превращается в ежедневное издание «Новости». Расчет ясный и простой: «Боливар не вынесет двоих». Компаньоны были уверены в успехе. Моральную и финансовую поддержку им обещал Евсей Агрон, авторитетный во всех смыслах бизнесмен. В Союзе он неоднократно сидел по уголовным статьям. В 1975 году Агрон эмигрирует и начинает осваивать ставший впоследствии легендарным район Нью-Йорка – Брайтон-Бич. Сфера его интересов – рэкет, торговля наркотиками, мошенничество с бензином. Не чужим для него был и мир искусства. Майя Розова – жена Агрона – певица, работавшая в оркестре Олега Лундстрема. До эмиграции она смогла выпустить одну пластинку. С ней и Агроном Рубин познакомился во время делового обеда в ресторане «Парадайз». Обсуждались вопросы, связанные с изданием. Можно предположить, что Агрона «Новости» интересовали в качестве «прачечной», через которую можно было бы выводить нелегальные деньги. Наивность Рубина обескураживает. Вот его диалог с честным Палеем во время исторического обеда: