Я был другом Лосева и уезжать тогда не собирался. Поэтому возмущенные коллеги обращались за разъяснениями ко мне. Они говорили: – Ведь он хорошо зарабатывал! Ведь у него шли кукольные пьесы! Ведь он только что побывал на юге! И даже: – Ведь у него есть замшевая кепка!

Я был другом Лосева и уезжать тогда не собирался. Поэтому возмущенные коллеги обращались за разъяснениями ко мне. Они говорили:

– Ведь он хорошо зарабатывал! Ведь у него шли кукольные пьесы! Ведь он только что побывал на юге!

И даже:

– Ведь у него есть замшевая кепка!

Довлатов приготовил ответ, который он так и не озвучил:

Человек бежит от нас. От наших гнусных харь. От наших пошлых шуток. От нашего убожества, трусости, бездушия и коварства…

Человек бежит от нас. От наших гнусных харь. От наших пошлых шуток. От нашего убожества, трусости, бездушия и коварства…

Далее писатель переходит к эмиграции. Он говорит о решении основных физических, материальных проблем, обнаживших несколько другие противоречия:

Десятки моих знакомых пенсионеров чувствуют себя заброшенными. Хотя у них есть клетчатые брюки и голубые сорочки. … А кругом все чужое. Красивое, яркое, замечательное, но чужое…

Десятки моих знакомых пенсионеров чувствуют себя заброшенными. Хотя у них есть клетчатые брюки и голубые сорочки.

… А кругом все чужое. Красивое, яркое, замечательное, но чужое…

Довлатову не нравится американский оптимизм:

Допустим, ты работаешь мусорщиком. Не грусти. Вспомни, как много у нас процветающих бизнесменов. И улыбайся, улыбайся, улыбайся, как дурак. Мне кажется, улыбка без сомненья – признак идиотизма. А главное – показатель черствости и бездушия…

Допустим, ты работаешь мусорщиком. Не грусти. Вспомни, как много у нас процветающих бизнесменов. И улыбайся, улыбайся, улыбайся, как дурак.

Мне кажется, улыбка без сомненья – признак идиотизма. А главное – показатель черствости и бездушия…

Конечно, Довлатов упоминает о песенке «Улыбка» из фильма «Карнавальная ночь». И в Советском Союзе было не все ладно с честностью и уровнем шуток. Довлатов идет дальше. Он пишет о некоем Идлисе – эмигранте, который захотел вернуться в СССР:

А если человек бежал от нас? От нашего эгоизма, черствости и бессердечия? Я слышу: – Чего ему не хватало? Работал бы гардом. Или мусорщиком. Магазины полны. Соцобеспечение налажено… А если человеку плевать на магазины? Равно как и на соцобеспечение? А если ему было тошно среди деляг и эгоистов? Мало таких среди нас? Осмотритесь, прикиньте… Говорят, Идлиса спросили: – Знаете, что ожидает вас на родине? – Знаю, – сказал Идлис, – я отсижу… Человек предпочитает тюрьму – нашему обществу. По-моему, тут есть над чем задуматься…