Вся имеющаяся информация указывает на то, что Фидель Кастро был инициатором убийства и оплатил его. (По косвенным данным можно оценить стоимость убийства: от пяти до десяти миллионов долларов.) Кастро знал о многочисленных попытках ЦРУ подослать к нему убийц, он не мог допустить мысли о том, что это делалось без ведома американского президента, и видел в уничтожении его единственный способ спасти свою жизнь.

Вся имеющаяся информация указывает на то, что Фидель Кастро был инициатором убийства и оплатил его. (По косвенным данным можно оценить стоимость убийства: от пяти до десяти миллионов долларов.) Кастро знал о многочисленных попытках ЦРУ подослать к нему убийц, он не мог допустить мысли о том, что это делалось без ведома американского президента, и видел в уничтожении его единственный способ спасти свою жизнь.

Интересно в мемуарах сказано и о публикации «Кеннеди, Освальд…»:

Моя книга была закончена и опубликована «Эрмитажем» в 1987 году.

Моя книга была закончена и опубликована «Эрмитажем» в 1987 году.

Если перевести на нормальный язык, то все становится ясно. Ни одно издательство, эмигрантское или иноязычное, не проявило интереса к «сенсационному исследованию». Ефимову пришлось печатать себя самому. Через долгие десять лет автору наконец удалось издать книгу на других языках и в других издательствах:

По-английски она вышла в Америке в 1997-м, по-французски – в 2006-м. Но споры на тему «был заговор или не было?» не утихают.

По-английски она вышла в Америке в 1997-м, по-французски – в 2006-м. Но споры на тему «был заговор или не было?» не утихают.

Здесь снова требуется перевод. Ефимов искренне удивляется тому, что после выхода его книги, которая «закрывает тему» убийства Кеннеди, кто-то продолжает копаться в выработанной шахте.

Сравнение писательских стратегий Аксёнова, Ефимова, Довлатова приводит к заключению, что неудача Довлатова наиболее закономерна. Он предложил западному читателю наиболее сложный в переваривании литературный продукт. Это звучит странно, учитывая, что Ефимов – интеллектуальный автор, а создатель «Ожога» и вовсе отчаянный модернист. Внешне простой, понятный Довлатов в этой ситуации должен уверенно обойти своих конкурентов. В письме Смирнову от 24 февраля 1984 года писатель рассказывает о неприятностях Бродского, вынужденного занять определенную позицию в культурной жизни Америки:

Разгадка, видимо, в том, что на его уровне человек из этнического чуда превращается в равноправного участника американской лит<ературной> борьбы, где все разбито (как и всюду) на лобби: левые, правые, западный берег, восточный берег, вокруг одного издания, вокруг другого издания, и даже, я не шучу, гомосеки и не гомосеки. И у него появились враги, причем могущественные. А Бродский, надо сказать, не дипломат, не тактик, он много тут дерзил влиятельным людям, и так далее. Даже у меня, на моем уровне (прости, что опять перехожу к себе), может быть так: где-то что-то не публикуют, потому что редактор сказал: «А, это тип из „Нью-Йоркера“, который ублажает дантистов своими обтекаемыми, слащавыми байками. Ну его к черту!» И так далее.