Старуха долго смотрела на нее с ненавистью и отвращением, потом говорила:

— Закройте рот. От вас дует.

Вера Ильинишна испуганно смолкала и сидела, выражая лицом и всей фигурой трепетную готовность.

— Что ж вы молчите как сыч?

Вера Ильинишна улыбалась и начинала лепетать:

— Какая чудная погода!

Но у старухи что-то мелькнуло в глазах. Пожалуй, ей не нравится хорошая погода….

— То есть, по этому времени она недурна, — густо покраснев, поправляется Вера Ильинишна. — А так, сама по себе, конечно, совсем не хорошая. Хорошая погода бывает редко. Вот я читала, что на Таити, в городе Гаити, там совсем другая погода. Совершенно тропическая, и если бы не меридиан, то очень было бы трудно. Конечно, для иностранцев. Туземцам безразлично. Они ходят голые, так что для них ничего не имеет значения.

— Заварите чаю, — вдруг орет старуха. — Сорок раз повторять вам одно и то же. И разотрите мне бок.

— Правый? — с готовностью спрашивает Вера Ильинишна.

— Другой! — злится старуха.

— Ага! Левый, — догадывается Вера Ильинишна.

— Другой! — рычит старуха.

— Боже мой! — мучается Вера Ильинишна. — Сколько же у нее боков?

Иногда к старухе заходит невестка. Веру Ильинишну высылают в другую комнату, и ей слышно только, как старуха сердито бубнит. А гостья подает реплики:

— Ужасный народ!

— Форменная идиотка!

— Ах, все они такие!

Судя по репликам, старуха на нее жалуется. Неужто прогонят?

К восьми Вера Ильинишна имела право уйти.