Шарль Монье взглянул на меня, улыбнулся и, как мне показалось, чуть-чуть подмигнул левым глазом.

„Ну, еще бы, — воскликнул он, — тетка Мари, как ты сюда попала?“

Очевидно, этому прохвосту нужно замешать меня в его дело, чтобы запутать следствие.

„Это ваша тетка? — спрашивает Шарля злая морда. — Та самая, которая задушила консьержку, пока вы грабили в Нёйи?“

Прохвост улыбается и подмигивает злой морде:

„Милая тетушка не хочет меня узнавать. Она сегодня не в духе. Ха-ха“.

„Ну, мы ее заставим узнать, на это у нас есть средства“.

В ту же минуту чувствую сильный толчок в спину, меня сдавливают с боков, мне больно, и вдруг вспоминаю, что во Франции при допросе часто бьют. Вот оно, начинается.

— Проходите, проходите же! — кричат кругом.

Я очнулась. Дверца метро открыта, толпа проталкивает меня на перрон. Прошло ровно две минуты с тех пор, как я подумала: „Что будет, если я ударю перчаткой этого господина?“»

— Кувшин Магомета, — спрашивает меня Тэффи, — правда? Начало целого рассказа, да еще уголовного. Совсем не мой жанр. Прямо черт нашептал, а я никогда бы ничего такого не выдумала.

— Что мне очень мешает писать, — говорит мне Тэффи в другой раз, — это непременное желанье во время работы рисовать всякие профили. Большей частью карикатуры. Между прочим, в детстве у меня были большие способности к живописи, я мечтала быть художницей. Одна девочка сказала мне, что если написать свое желанье на листочке и выбросить его из окна вагона на ходу, то желанье исполнится. Я написала: «Хочу быть известной художницей». Ветер унес, вырвал мое желанье из рук и из души. Еще о суеверии: когда я была подростком, какая-то женщина (не профессионалка), гадая на картах, предсказала: «Не знаю, что это значит, а вижу, будто ваше имя расклеено по стенам, артисткой вы будете, что ли». И вот лет через пятнадцать иду я по Кисловодску накануне моего вечера, назначенного в местном театре. Иду и вижу: по всем стенам расклеены анонсы: «Вечер Тэффи». Всюду, куда ни глянешь: «Тэффи, Тэффи, Тэффи». Тут вспомнилось предсказанье.

У Н. А. любимый кот. Личность важная, но неприятная: никому знака внимания, никогда не уступит места, спит при всех, растянувшись по-хулигански, с Н. А. ведет себя как зазнавшийся хам. Когда Н. А. пишет, кот вскакивает на стол, поворачивается спиной и распускает хвост на бумаге.

— Вы, конечно, смахиваете этого прохвоста на пол?

— Ну что вы, зачем так невежливо. Я пишу вокруг хвоста.

Удивительно, как этот талант не стерли, не замотали уже с самого начала. Н. А. рассказывает: бывало в Петербурге, пишет очередной фельетон, а в прихожей уже сидит посланный из редакции.