И когда Бунин говорит: «в ней что-то скрыто», он прав. Юмористика Тэффи только хорошо сделанная игра умной женщины. Зоркость писательницы не могла быть растрачена лишь на короткие рассказы. Она пишет первую крупную вещь — «Авантюрный роман». Здесь есть уже и положительные типы, трогательность дружбы бедняков, есть поганые цветы ночных кабаков и трагические фигуры. Да и все кончается трагически: убийство и самоубийство под скрипки разочарования, отчаяния, обманутой любви. Есть один тип — «барон» — его считают макро-супником, он появляется всего два раза, о нем почти и не говорит автор, но как тень он во весь рост стоит после чтения романа. Бунин прав, и, когда читаешь ее книгу, скажем, «О нежности», то какой-нибудь «Пасхальный ребенок», «Мы, злые» и другое, в каждом сложная проблема нашего бытия, нашей психологии.

Тэффи не выносит позу, никакой аффектации, у ней все просто, натурально. Она берет жизнь без злобы, защищается шуткой и насмешкой.

Психологически она меня поражала, акт творчества у нее вовсе не является волевым актом, а всегда, помимо ее, чистая игра интуиции, непроизвольная игра фантазии в форме почти сна. Как приведенный в начале очерка рассказ-инспирация. Ее рассказ «Кошка господина Фуртенау» приснился ей.

Как она рассказывает, именно просыпаясь, не войдя еще в жизнь, она переживает готовый, неизвестно откуда взявшийся сюжет, остается лишь записать.

Слушая ученые речи Ремизова об обработке языка, я его часто спрашивал:

— А как же пишет Тэффи?

— Птичка. Птичка Божья. Это как голос, поставленный от природы, не требующий обработки.

В Тэффи привлекает ее доброта ко всем пишущим, готовность всем помочь советом. Широта от богатства натуры. Взгляд у нее наметанный, острый, и свое суждение она сверяет с каким-то внутренним камертоном. У Тэффи на квартире всегда охапки чужих рукописей, рассказов, стихов. В затруднительных случаях она мучительно ищет формулу ответа, чтоб не обескуражить автора. Открывает она и новые таланты — так хлопотала перед одной газетой, и новый автор начал печататься только благодаря ей. По общему отзыву оказался талантливым.

Известна влюбленность автора к своей вещи в первый момент по рождении. Именно тогда появляется какая-то невероятная слепота к самому себе, но, на грех, именно тогда особенно хочется получить отзыв другой души. Пройдет неделя-другая, пыл охлаждается, глаза немного раскрываются. Именно в такой коварный момент меня толкнуло передать Тэффи одну вещь.

— Хорошо, — звонит Н. А., — отдельные места прямо замечательны, но надо еще поработать. Приходите, мы вместе займемся.